Роман Злотников - Пушки и колокола

– Лети, извести дружины, – в упор поглядев на Сигизмунда, с неподвижным лицом скомандовал Ягайло. – Быть так, как сказано родственником моим будущим.

– Ветром домчусь, – поклонившись, отвечал сын Кейстута.

– Так поторопись, – холодно улыбнулся язычник, глядя, как детины-бомбардиры, кряхтя, поволокли пушки прочь. – Быстрее ветра лети. Быть Великой Руси, – негромко и почти равнодушно закончил гость.

– А раз так, то и во всех церквях земель наших волею митрополита молебны должно служить за долгие лета роду новому великому. Пусть в колокола бьют да народу весть благую разносят о том, что Великий князь Литовский Ягайло клятву на верность Великому князю Московскому Дмитрию Ивановичу дал, – добавил митрополит, не обращая внимания на каменно-непроницаемое лицо гостя. – Быть празднику великому на землях Великого княжества Литовского и Великого княжества Московского! – закончил Киприан.

– А тебе, – поглядев, как маются пушкари, Дмитрий Иванович резко повернулся к оторопевшему пенсионеру, – наказ: дело ты верное учудил, лошаденок спасая. Собирай по посаду тех, что покрепче, да ломовых дай! Пусть орудия без устали тягают хоть бы до сердца самого Орды Золотой. Место дам, где разводить их. Денег на выкуп и содержание еще дюжины пар – тоже. А ты, – уже к Владимиру Андреевичу повернулся он, – коломенскую дружину готовь да люд с пушек бить обучай! Бог тебе в помощь, да огонь карающий!

Ступая босыми ногами по прохладной от утренней росы траве, Николай Сергеевич, энергично замахиваясь, работал косой-литовкой – очередным его достижением на поприще внедрения новшеств. Коса, гладко скользя, срезала широкие полосы сочной травы. Следом, на расстоянии в три шага, – так, чтобы не подрезать пятки, – по нетронутой полосе шел Никодим, за ним, в шахматном порядке – цепочка измученных невзгодами минувшей зимы крестьян.

Булыцкий усмехнулся, упомнив такого традиционно-неуклюжего медведя, коим все предпочитали воображать русичей. Неповоротливого. Грузного. Вальяжного. А вот – кукиш всем вам! Когда надо, ох сметлив народец-то! Как видят, что штука толковая, так и с руками и ногами оторвут. Вон та же литовка! Поперву увидали, так и морды воротить начали: мол, помимо серпа что еще нужно-то?! Деды с ними ходили, отцы, отцы дедов. А ты что тут за околесицу суешь?! Не стал тогда спорить учитель, да лишь, подпоясавшись, на покос вышел со всеми вместе, новинкой вооруженный. И вот как увидали все, насколько выработка увеличилась, так и серпы разом пооткладывали. А почему все? Да потому, что смерд подати и оброки платит с распаханной земли, а сенокосы тю-тю. Бесплатно. Не надо с них отдавать ничего! Вот и вцепились в косу-литовку, не отодрать! Понятно, что приловчились пока да усвоили, оно времени с неделю прошло, зато теперь – слава Богу! Дойдя до края поляны, преподаватель остановился перевести дух. За ним один за другим и остальные подоспели.

– Ну, что, мужики, – усмехнулся преподаватель, глядя на тяжело дышавших товарищей, – серпы – с глаз долой, а?! Почто они теперь вам, с такой-то косой?!

– Ты, Николай Сергеевич, – с трудом переводя дух, отвечал один из работников, – уж больно спор на руку. Чем тебе серп не мил?

– А тем, что и стоять в три погибели согнувшись, и травы срежешь – кукиш; умаешься больше. Добро, что ли?

– А по еланям как идти? Там косой твоей и не замахнешься толком. А бабе или отроку? Им-то коса твоя ох как тяжела будет!

– Твоя правда, – чуть подумав, согласился трудовик.

Пока разговаривали, с соседних полян начали подтягиваться довольные косари: крестьяне да пацаны из потешников Василия Дмитриевича, от службы отвлекшиеся на покос.

Оно хоть и было решение княжье о том, чтобы не занимать их ни в чем, кроме дел ратных, да зима уж больно тяжела была. Так что уж и не чаяли пережить. Тут тебе и полоненные с земель поверженных, и холода лютые, и соседи беспокойные. Хотя вот Ягайло выручил, серебра прислал. На том спасибо. Правда, за это, по умолчанию, – помощь в борьбе за власть, ну, и моральная поддержка. А раз так, то и целование на верность креста, и совместный поход на сердце княжества Смоленского, да с применением новых пушек. И такова мощность их была, что уже на третий день обстрела частокол порушили во многих местах, и смоляне, не желая ввязываться в кровопролитную войну, сдались на милость победителя, признав над собой власть Великого князя Литовского. Ну а Дмитрию Донскому – очередное добро: мастеровые отправились в путь от Вереи дальше сполохи тянуть с ямами. Вот тут только неувязка вышла: за пределами княжества Московского уж больно народу много лиходействовало, и сигнальные сооружения до Вязьмы не смогли дотянуть даже. В полутора днях пути от нее остановились, силы сосредоточив на душегубов усмирении. А как управятся – даст Бог, и до Смоленска, и дальше сполохи потянутся!