Роман Злотников - Пушки и колокола

– Епитимьи невыполнение – грех тяжкий, – загадочно добавил Киприан, не сводя глаз с напрягшихся гостей. – И хоть смертным не признан, а все одно Бог на Суде Страшном за такое втрое спросит.

– Я пришлю тебе мастеров, великий князь, – склонился в ответ Ягайло.

– Отныне, присно и во веки веков наши судьбы – рядом быть, – подытожил Донской. – Заряжай, – коротко кивнул он Владимиру Храброму.

– Заряжай! – передал команду Владимир Андреевич, и все пришло в движение. Вокруг ствола забегали подручные, подтаскивая мешки с порохом и четыре специально для демонстрации подобранных ядра; все, что удалось получить после бесчисленных попыток литья. Суетливо забив по заряду, мужики встали поодаль. Теперь уже бомбардиры, прильнув к стволам, принялись еще раз выверять прицелы, убеждаясь, что ядра достигнут целей.

– Хороши орудия, – впервые за все время подал голос Свидригайло. – Бомбарды таким – не ровня, – подойдя поближе, тот принялся тщательно изучать ствол. – И в княжестве Литовском литье – не новинка. Но лишь твои люди достигли таких высот. Научи меня, – неожиданно попросил муж.

– Виданное ли дело, чтобы великий полководец ремеслами занимался? – ничуть не растерялся от такого поворота Дмитрий Донской. – Мне самому неведома наука та, хоть и князь земель этих.

– Мы дадим тебе наших воинов, – не сдавался визитер.

– Твои воины знают, как поставить плавильную печь? – так же спокойно отвечал Великий князь Московский. – Твои воины отличат годный металл от никчемного? – Свидригайло лишь покачал головой. – Так и лад, может, ежели мастеровых мастеровые обучают? – Дмитрий Иванович перешел в наступление. – Или чего не так глаголю?

– Все верно, – склонился в ответ его оппонент.

– Так, стало быть, жду мастеров твоих? – настойчиво повторил правитель Великого княжества Московского.

– Я пришлю тебе людей, – чуть поколебавшись, отвечал Ягайло.

– Так и добро, – довольно кивнул Донской. – А теперь позволь мощь орудий показать своих, – продолжал Великий князь Московский и, не дожидаясь ответа, кивнул бомбардирам: – Ну, православные, покажите удаль вашу!

– С Богом, – перекрестившись, огненно-рыжий детина-бомбардир, в котором, к собственному удивлению, Булыцкий узнал того самого дружинника, который наказал торговца Никитку по пути из Троицкого монастыря в Москву, взяв факел, поднес к запалу.

– Гроум! – Выплюнув порцию дыма с огнем, орудие со скрипом подалось назад. Чугунный шар, набрав скорость, с треском врезался в небольшую цель, проломив несколько бревен.

– Гроум! – схаркнула заряд следующая пушка; в этот раз ядро вбурилось в снег, буквально в десяти сантиметрах от цели.

– Гроум! – третий ствол, выпустив заряд, лишь зацепил конструкцию, даже не повредив ее.

– А ну, дай, тетеха! – подавшись вперед, бомбардир первого орудия оттолкнул тщедушного старичка, уже приготовившегося поднести к запалу факел. – Посрамите, шельмы, перед князьями! – корректируя наводку, чертыхался тот. – Сюда дай! – бесцеремонно вырвав у покорно отошедшего в сторону старика факел, рыжий, перекрестившись, приложился к запалу.

– Гроум! – Ядро из четвертой пушки, попав точно в центр мишени – сколоченного из теса фрагмента стены примерно полтора на полтора метра, разнесло его в щепки.

– Хороши орудия, – задумчиво потирая подбородок, негромко произнес Свидригайло. – И точны, и мощны.

– Ни одна стена не укроет! – зычно расхохотался Дмитрий Донской. – Всех на колени поставлю! Ух я вас! – погрозив кулаком в сторону земель Золотой Орды, выкрикнул муж, поставив ногу на лафет. Развевающийся на ветру плащ, растрепанные волосы с бородой, да огонь в глазах: ни дать ни взять, сам Люцифер, восставший из Преисподней! От одного только этого вида мурашки по спине Булыцкого побежали. От вида и от мысли, какое лихо он ненароком ухитрился разбудить. И тут же, словно бы в подтверждение догадки этой, разгоряченный князь, резко обернувшись, прикрикнул в сторону почтительно притихшей делегации: – С дочерью – решенное дело, быть вам вместе! А чтобы союз тот укрепить да сомнений не оставалось, на Смоленск [52] Великое княжество Смоленское на тот момент – причина конфликта между Литовским и Московским княжествами. Обе стороны вели активную политику по включению его в состав своих земель. В совместном походе речь идет о политической игре, где Смоленское княжество временно передается литовскому князю в расчете на то, что в итоге и Литовское и Московские княжества объединятся в одно. Кроме того, политический размен. Тверское (до определенного момента – основной конкурент Великого княжества Московского) княжество на Смоленское. Пикантность ситуации в том, что между Тверью и Москвой в 1375 году подписан Московско-Тверской договор, гласящий о следующем: «А жить нам, брат, по этому договору. А если у нас с татарами будет мир, то и у всех мир. А если нужно будет платить выход, всем платить, а не будем платить – никому не платить. А пойдут татары на нас или на тебя, биться нам и тебе в союзе против них. И если мы пойдем на них, и тебе с нами в союзе идти на них. А Ольгерду и его братьям, и его детям, и его племянникам целование тебе сложить. А пойдут литовцы на нас или на Великого князя Смоленского или на кого из наших братьев князей, нам их защищать и тебе со всеми нами в союзе. А пойдут на тебя, и нам также тебе помогать и обороняться всем в союзе…» Т. е. подчеркивается важность жертвы со своей стороны. идем! Я – с орудиями, Ягайло – с дружиной. Смоленск – Великому князю Литовскому, Тверь – мне! [53] По сути, идет размен. В оригинальной истории Тверь была подчинена Москве намного позже: в конце XV века. А пока на данное княжество претендовали и литовские правители. Захватив Тверь (см. книгу вторую «Тайны митрополита»), Дмитрий Донской вступил в конфликт с Литвой и, чтобы замять его, а также чтобы подтвердить серьезность своих намерений, он отдает Ягайле Смоленск, рассчитывая, что тот вскоре все равно станет частью объединенного государства: Великой Руси. Времени – как снег сойдет, так и выступаем.