Роман Злотников - Пушки и колокола

На следующий день колонна выдвинулась дальше. Шли шибко, пытаясь хоть как-то наверстать упущенное время. Впрочем то скорее, для самоуспокоения, что ли. Ну на самом деле: полверсты больше, полверсты меньше за день?

В дороге уже встретили гонца, весточку принесшего, что Великий князь Литовский Витовт в дар князю Московскому удел Вяземский отдал. В благодарность за помощь и в знак уважения. А раз так, то, захватив с собою бояр подмосковных, тех, кого сам возвысил, да тех, кого собирать долго не надо, зайдет Дмитрий Иванович в земли новые. Там, бояр своих поставив, будет готовить его сыну меньшому, в надел чтобы передать [102] В реальной истории Вяземское княжество сохраняло независимость до 1403 года, после чего попало в состав Литовского княжества. В состав княжества Московского Вязьма попала лишь в 1493 году. Младшему сыну – Андрею Дмитриевичу в 1389 году было передано Верейское княжество. . Василию Дмитриевичу туда же явиться должно с людьми самыми верными. Потешники пусть в Москве остаются да к смотру княжьему готовятся в честь прибытия гостьи важной.

В дороге Дмитрий Иванович на ямах обещал лошадок оставлять. Так, чтобы быстрее ветра летел Василий Дмитриевич да к сроку был.

Честно сказать, екнуло сердце у пенсионера, как весточку прочел. И в самом деле: на кой бельмес дарить надел, наперед зная, что все одно – княжеству единому быть, хоть и через года. Впрочем, Дмитрий Донской ведь так же поступал, когда Смоленское княжество литовцам сватал, хотя бы и в обмен на Тверское. Знать, ответный реверанс. Только той мыслью себя и успокоил Николай Сергеевич. Впрочем, все равно на душе кошки скребли.

– Не поспеть, – прочитав весть, Милован лишь помотал головой. – Пешими – ни в жизнь.

– Верхом – не пойду! – Булыцкий отчаянно замотал головой, вспомнив, с какими муками дался ему верховой переезд из Москвы в Переславль-Залесский. И хоть с тех пор и времени прошло, и пенсионер каждый Божий день время находил, чтобы поупражняться в навыках верховой езды, а все одно: чувствовал, что не осилит.

– Саней, что ли, нет? – резонно заметил бородач. – Из обоза и возьмем. Вон, у Ивана Родионовича и спросим. Ему, – усмехнулся бородач, – сейчас перед Дмитрием Ивановичем ох как постараться надобно, грешки чтобы замолить. До Москвы долетим ветра шибче. Иначе – беда!

На том и решили. Перекидав амуницию и освободив трое саней, Василий Дмитриевич в сопровождении Милована, Булыцкого, Тита, Некомата, накрепко прилипшего к ним отца Фрола и, несмотря на вялые протесты священнослужителя, взяв в сопровождение Ивана Квашнина с десятком крепких холопов, оставив потешников, резво двинул в Москву. Путь оставшийся пролетели на одном дыхании. Лошаденки хоть с виду и неказисты были, да выносливыми оказались. Вон, аж Никодим, толк в них знающий, довольно присвистнул.

– Э-ге-гей, родимая! – подбодрил тот тянущих сани животных. – Хороши, бестии! Купца – мечта.

Остаток расстояния пролетели, меняя лошадок на ямах, за неполных три дня, каждый из которых Николая Сергеевича терзала все та же самая дурацкая песенка: «Самара-городок». Да так, что ты хоть тресни!

Уже на подъезде к столице еще одна беда приключилась: занемог Милован, да так, что вопрос о продолжении им путешествия даже и не обсуждался. Остановившись буквально на сутки, в себя прийти чтобы, в баньке попариться да с женками свидеться, разлетелись все кто куда. Некомата к себе Булыцкий забрал, здраво рассудив, что безопасней так будет и для купца бывшего, и для окружающих.

– Садись, Никола! – повернувшись на голос, пенсионер увидал Ивашку со Стенькой Вольговичей. С довольными улыбками махали они товарищу, приглашая сесть в кузовок.

– Чего не в валенках? – бросив взгляд на обувку братьев, поинтересовался учитель.

– Добра обувка – валенки-то, – расплылся в довольной ухмылке Стенька.

– Ты теперь поди сыщи хоть одного без них-то! И нога в тепле, и не скользит по снегу-то. Вот только кузовок тягать обувка помягше нужна. Бо ноги в кровь растираешь, – подхватил Ивашка.

– А так, во всем хороши! Ты садись, Никола! Вмиг довезем! – снова перебил брата Стенька.

– Ну-ка, – едва рассевшись, попросил пришелец, – к Ершу снесите! Видеть желаю, как он там. Да напомните, чтобы не запамятовал обучить, как портянки вязать!

– Портянки?

– Ну, отрезы на ноги. Не растирать чтобы.

– Онучи, что ли? Так нога упаривается. Не годится так, – живо отозвался Стенька.

– А за Ерша напрасно печешься, – расхохотался Ивашка. – Тот ох как смекалист! А к тому еще и возраст горячий прибавь. Он уж и освоился, и плечи расправлять начал со станком-то твоим! И добро сукно получается, и недорого!