Диана Гэблдон - Путешественница

– Прекрасно, – сказала я, убирая волосы с лица. – Где следующий?

Следующий лежал в сарае рядом с кухней и был мертв. Испытывая и жалость, и возмущение одновременно, я присела на корточки над телом мужчины средних лет с седыми волосами.

Причина смерти была очевидна: ущемление грыжи. Петля перекрученных гангренозных кишок выпирала на боковой стороне живота, натянутая кожа уже приобрела зеленоватый оттенок, хотя тело еще оставалось почти таким же теплым, как при жизни. На широком лице запечатлелась агония, тело были изогнуто, а конечности вывернуты так, что мучительный характер смерти не оставлял сомнения.

– Чего ты ждала? – спросила я, выпрямившись и уставившись на Джейли. – Бога ради, мы с тобой пили чай и болтали о пустяках, в то время как здесь творился этот ужас!

Несчастный умер меньше часа назад, но до того, должно быть, промучился долгое время, не один день!

– Почему ты не направила меня сюда немедленно сразу по прибытии?

– Да он уже сегодня утром выглядел совершенно безнадежным. – Она пожала плечами, ничуть не обеспокоившись моим возмущением. – Мне такое случалось видеть и раньше: сомневаюсь, чтобы сегодня ты могла бы ему чем-нибудь помочь. А раз так, то и спешить сюда не было никакого смысла.

Я подавила рвавшиеся возражения: при всем ее цинизме, она была права. Появись я здесь несколькими днями раньше, может быть, что-нибудь и удалось бы сделать, но на нынешней стадии шансы помочь ему фактически были сведены к нулю. С грыжей я, наверное, справилась бы даже в столь далеких от идеала условиях: в конце концов, речь шла всего лишь о том, чтобы вправить на место выпадение кишок, соединить разошедшиеся слои брюшных мышц и наложить швы. Но реальную опасность таила в себе инфекция. Однако, поскольку петля выпавшей кишки перекрутилась, кровоснабжение оказалось прерванным и это повлекло за собой гниение. Несчастный был обречен.

Но позволить человеку умереть в этом душном сарае, в одиночестве… Хотя, конечно, вряд ли он чувствовал бы себя уютно в присутствии белой женщины. Но меня все равно не оставляло мрачное ощущение, что что-то упущено, возникавшее всякий раз в присутствии смерти. Я медленно протерла руки смоченной бренди тряпицей, приводя чувства в порядок.

Так ли, этак ли, но Айена необходимо найти.

– Раз уж я здесь, может, стоит осмотреть и других твоих рабов? Ну, знаешь, в профилактических целях.

– Ой, да все с ними в порядке, – беззаботно отмахнулась Джейли. – Разумеется, если тебе не жалко времени, дело твое. Только попозже. Мне самой хотелось бы о многом с тобой потолковать, к тому же сегодня во второй половине дня я жду гостя. Давай вернемся в дом. Об этом, – она кивнула на тело умершего раба, – кто-нибудь позаботится.

Джейли взяла меня за руку и мягко, но настойчиво потянула из-под навеса обратно.

Оказавшись на кухне, я тут же направилась к беременной рабыне, которая теперь, стоя на четвереньках, чистила очаг.

– Иди одна, а я быстренько осмотрю эту девушку. Мне кажется, у нее признаки токсикоза. Ты же не хочешь, чтобы случился выкидыш?

Джейли бросила на меня удивленный взгляд и пожала плечами.

– Она жеребилась дважды без всяких проблем. Впрочем, ты ведь врач, тебе виднее, так что действуй. Только не слишком долго: тот священник обещал прибыть к четырем часам.

Как только Джейли исчезла в крытом переходе, я под предлогом осмотра приступила к расспросам.

– Послушай, я ищу белого парнишку по имени Айен. Я его тетя. Ты не знаешь, где бы он мог быть? – обратилась я к девушке.

Та – с виду ей было лет семнадцать-восемнадцать – явно перепугалась. Она бросила растерянный взгляд на женщину постарше, которая, оторвавшись от своей работы, направилась через комнату ко мне, выяснить, что происходит.

– Нет, мэм. – Немолодая кухарка энергично закачала головой. – Никаких белых мальчиков здесь нет. Никаких, да.

– Нет, мэм, – покорным эхом подхватила девушка. – Мы не знать ничего про ваш мальчик, нет.

Но сразу она этого не сказала, а сейчас прятала от меня глаза.

Теперь к пожилой женщине присоединились две поспешившие поддержать ее кухонные прислужницы, и меня окружила мягкая, но непроницаемая стена демонстративного неведения, пробить которую не представлялось возможным. В то же время от меня не мог укрыться тот факт, что все эти женщины встревожены, держатся настороже и явно что-то скрывают. Конечно, это могло быть естественной реакцией на неожиданное появление среди них незнакомой белой госпожи, но могло оказаться и чем-то большим.