Диана Гэблдон - Путешественница

Первый больной раб находился в маленькой, примыкавшей к кухне кладовке, где лежал на подстилке под полками, на которых громоздились завернутые в марлю головки сыра. В кладовке было темно, и когда дверь открылась и внутрь проник свет, пациент встрепенулся, сел и заморгал.

– И что с ним неладно? – спросила я, опускаясь на колени рядом с мужчиной и трогая его кожу.

Она оказалась теплой и влажной – никаких признаков лихорадки. Пока шел осмотр, он вообще не выказывал никаких признаков страдания, просто сонно моргал.

– У него червь.

Я взглянула на Джейли с удивлением. Из того, что мне удалось увидеть и услышать со времени прибытия на острова, было очевидно, что по меньшей мере три четверти черного населения, да и немалая часть белого, заражены всякого рода внутренними паразитами. Конечно, они доставляли беспокойство и неприятные ощущения, но серьезную угрозу эта гадость представляла собой только для младенцев и стариков.

– Надо думать, не один, а множество, – буркнула я, осторожно переворачивая раба на спину, чтобы пальпировать его живот.

Селезенка была мягкой и слегка увеличенной, но я не нащупала в брюшной полости подозрительных масс, которые свидетельствовали бы о существенной кишечной инвазии.

– Кажется, он более или менее здоров. Кстати, а почему ты держишь его в темноте?

Словно в ответ на мой вопрос, раб неожиданно дернулся, отстраняясь от моей руки, завопил и свернулся клубком. Сворачиваясь и разворачиваясь, как игрушка йо-йо, он стал биться головой о стену, сопровождая это криками и стонами. Затем так же внезапно, как накатил, припадок прекратился, и молодой человек обмяк на подстилке, тяжело дыша и истекая потом.

– Господи боже, – пробормотала я. – Что это с ним?

– Лоа-лоа, – пояснила Джейли, явно забавляясь моей реакцией. – Это черви такие, я же сказала. Они паразитируют в глазном яблоке, под веком. Как говорят, порой перебираются из одного глаза в другой через носовую перегородку, и это весьма болезненно.

Джейли кивнула на раба, дрожавшего на подстилке.

– В темноте они не так активны, меньше движутся, – пояснила она. – Парень с Андроса, который рассказал мне о червях, говорил, что они забираются в глаз и сначала поселяются под самой поверхностью. Оттуда их можно вытащить, подцепив большой иголкой. Но если упустить время, они забираются глубже и от них уже не избавиться.

Джейли повернулась к кухне и крикнула, чтобы принесли свет.

– У меня тут как раз есть иголка, на всякий случай.

Она полезла в висевший на поясе кошель и достала оттуда войлочную подушечку с воткнутой в нее трехдюймовой иголкой, которую вытащила и протянула мне.

– Ты в своем уме? – ужаснулась я.

– Вовсе нет. Разве ты не говорила, что являешься умелой целительницей?

– Да, но…

Я осеклась, посмотрела на раба и взяла свечку, услужливо протянутую мне служанкой.

– Принеси мне бренди и маленький острый нож. Окуни нож – и иголку тоже – в бренди, а затем подержи немного в пламени. Потом дай им остыть, но больше к ним не прикасайся.

Отдавая эти распоряжения, я осторожно приподняла веко и увидела глаз не совсем обычного цвета, крапчато-коричневый. Склера была желтоватая, с налитыми кровью прожилками. Я исследовала глаз, поднеся свечу настолько близко, что у больного сузился зрачок, и убрала ее, ничего не обнаружив.

Но когда я взглянула на другой глаз, то едва не выронила свечу: под вспученной конъюнктивой явно что-то шевелилось.

От этого зрелища меня замутило, но я совладала с собой. Потянувшись за стерилизованным ножом, я обратилась к Джейли:

– Подержи его за плечи. Пусть не дергается, иначе лишится глаза.

Наблюдать операцию со стороны было, наверное, страшно, но выполнить ее оказалось совсем не трудно. Я быстро сделала короткий разрез вдоль внутреннего угла конъюнктивы, слегка приподняла уголок кончиком ногтя, и моему взору предстал лениво извивающийся червь. Я подцепила его кончиком иголки и извлекла наружу. Передернувшись от отвращения, я щелчком отбросила эту гадость подальше. Червяк шмякнулся о стену, упал на пол и пропал из виду где-то в тени сыров.

Крови не было. После некоторого колебания я решила предоставить обеззараживание ранки слезам, а заживление самому органу: хорошего шовного материала у меня все равно не было, а ранка, слава богу, была невелика и требовала разве что пары стежков.

Я наложила на закрытый глаз повязку из чистой ткани и села, весьма удовлетворенная своим первым деянием на ниве тропической медицины.