Диана Гэблдон - Путешественница

– Двенадцать мальчишек, – повторил Джейми, и его возбуждение сменилось задумчивой хмуростью. – Но кому, бога ради, могло понадобиться похищать дюжину парнишек из Шотландии?

– Может быть, это коллекционер? – легкомысленно предположила я. – Собирает монеты, драгоценные камни и шотландских мальчишек.

Джейми взглянул на меня с любопытством.

– То есть ты думаешь, что тот, кто заполучил Айена, прибрал к рукам и сокровища?

– Не знаю, – ответила я, неожиданно ощутив навалившуюся усталость и отчаянно зевая. – Возможно, более точные сведения мы получим благодаря Измаилу. Я велела Фергюсу поручить Темереру присматривать за ним, раз уж они вроде как земляки.

Я еще раз зевнула: мое тело нуждалось в кислороде, нехватка которого ощущалась из-за потери крови.

– Весьма благоразумно с твоей стороны, англичаночка, – сказал Джейми, явно удивленный тем, что я оказалась способной на столь здравый поступок.

Я и сама была этим удивлена: мысли мои путались, и мне стоило больших усилий рассуждать логически.

Джейми почувствовал это. Он похлопал меня по руке и встал.

– Не бери ничего в голову, лучше как следует отдохни. Я скажу Марсали, чтобы принесла тебе чаю.

– Виски! – безапелляционно заявила я, и он рассмеялся.

– Ладно, виски так виски.

Джейми пригладил мне волосы, уложил на подушки, поцеловал в лоб и спросил:

– Так лучше?

– Гораздо лучше, – ответила я, улыбнувшись, и закрыла глаза.

Снова я проснулась во второй половине дня с ощущением, что у меня болит решительно все. Все покрывала оказались сброшенными во сне, и я лежала в одной рубашке; легкий ветерок слегка охлаждал горячую, сухую кожу. Раненая рука болела ужасно, и каждый из сорока трех аккуратных стежков мистера Уиллоби ощущался как воткнутая в кожу английская булавка, раскаленная докрасна.

Не оставалось ничего другого, кроме как использовать пенициллин. Я была привита против брюшного тифа, оспы и обычной простуды в версии восемнадцатого века, но это не делало меня бессмертной и неуязвимой, и один бог знал, какая зараза могла прилипнуть к лезвию абордажной сабли, которой португалец нанес мне рану.

Короткого перехода от койки к шкафу, где висела моя одежда, хватило, чтобы меня бросило в дрожь, а тело покрылось потом. Чтобы не упасть, я была вынуждена сесть, прижав юбку к груди.

– Англичаночка! Что с тобой?

В низком дверном проеме появилось озабоченное лицо Джейми.

– Будь добр, зайди сюда на минутку. Хочу тебя кое о чем попросить.

– Вина? Пирожное? А может, супу? Мерфи состряпал для тебя нечто особенное.

Он оказался возле меня в одно мгновение. Тыльная сторона его прохладной ладони коснулась моей разгоряченной щеки.

– Господи! Да ты вся горишь!

– Знаю. Но не переживай, у меня есть от этого лекарство.

Порывшись здоровой рукой в кармане юбки, я вытащила коробку со шприцами и ампулами. Правая рука болела, и каждое движение заставляло меня стискивать зубы.

– Твоя очередь, – криво усмехнулась я, кладя коробку на стол и двигая ее в сторону Джейми. – Я тебя колола, теперь у тебя появилась возможность отплатить мне тем же.

Джейми нерешительно посмотрел на коробку, потом на меня.

– Ты что, хочешь, чтобы я всадил в тебя одну их этих штуковин?

– Ну не то чтобы «всадил», но в принципе да.

– В зад? – скривился он.

– Да, черт побери!

Несколько мгновений он молча глядел на меня, потом склонился над коробкой – падавшие в окно солнечные лучи превращали его шевелюру в рыжий костер.

– Тогда объясни, что мне делать, – потребовал он.

Руководствуясь моими подробными указаниями, Джейми произвел все необходимые подготовительные действия, наполнил шприц и передал мне. Неловко держа шприц левой рукой, я проверила, нет ли воздушных пузырьков, вернула его Джейми и легла на койку ничком. Как ни странно, ничего забавного в этой ситуации мой муж, похоже, не находил.

– Ты правда хочешь, чтобы это сделал я? – спросил Джейми. – Боюсь, у меня руки неловкие.

Это утверждение, несмотря на боль в руке, вызвало у меня смех. Я много раз видела, как его ловкие, сноровистые руки справлялись с самыми разнообразными делами: от приема жеребят у рожающих кобылиц и кладки стен до ошкуривания оленей и набора шрифтов. И со всем этим он успешно справлялся при дрожащем свете факелов.

– Ну, может быть, – пробормотал он, выслушав мое мнение на сей счет. – Но это не то же самое. Что-то похожее я делал, когда мне случалось заколоть кого-нибудь на войне, но согласись, англичаночка, было бы странно даже думать о том, чтобы совершить что-то подобное с тобой.