Диана Гэблдон - Путешественница

– Прекрати! – прошипела я ему в ухо. – Кто-то идет!

– Слишком поздно! – выдохнул он. – Или я сейчас же возьму тебя, или умру!

Он стремительно вошел в меня. Я впилась зубами в его плечо, покрытое мокрой, просоленной рубахой, но он не издал ни звука.

Два толчка, три… Я обхватила ногами его ягодицы, и лишь его рубашка приглушала мои стоны. Мне уже было все равно, что кто-то может войти.

Он овладел мною быстро и всецело, входя в меня снова, снова и снова, конвульсивно содрогаясь в моих объятиях с торжествующим рычанием.

Спустя пару минут дверь распахнулась и в разгромленную каюту заглянул Иннес. Его карие глаза отметили беспорядок на письменном столе, скользнули по мне, сидящей на койке, вспотевшей и взъерошенной, но одетой, и остановились на Джейми, который рухнул на табурет, как был, в одной мокрой рубашке, тяжело дыша и убирая с лица рыжие волосы.

Ноздри Иннеса слегка расширились, но он ничего не сказал. Он вошел в каюту, кивнул мне, наклонившись, полез под койку и вытащил оттуда бутылку бренди.

– Для китаезы, – пояснил мне Иннес. – Ему от простуды нужно.

Он повернулся к двери, но задержался, задумчиво покосившись на Джейми.

– Вы могли бы потребовать от мистера Мерфи сварить вам какой-нибудь бульон на том же основании, Макдью. Говорят, что, взмокнув после тяжелой работы, запросто можно простудиться. Кому охота подцепить лихорадку?

В глубине его печальных карих глаз что-то блеснуло.

Джейми пригладил просоленные спутанные волосы, и на лице его медленно расплылась улыбка.

– Ну что ж, Иннес, если дело дойдет до этого, то я, по крайней мере, умру счастливым человеком.

Зачем мистеру Уиллоби понадобился пеликан, выяснилось на следующий день, когда я обнаружила его на корме. Пеликан сидел на сундуке для парусины, обмотанный несколькими полосками ткани так, что не мог расправить крылья. Он уставился на меня круглыми желтыми глазами и предостерегающе щелкнул клювом.

Мистер Уиллоби вытягивал леску, на другом конце которой извивался маленький пурпурный кальмар. Отцепив добычу, он поднял ее, показывая пеликану, и сказал что-то по-китайски. Птица посматривала на него с подозрением, но не шевелилась. Неожиданно китаец схватил пеликана за верхнюю часть клюва, поднял ее и сунул кальмара в мешок.

Пеликан с удивленным видом проглотил подачку.

– Хао-ляо, – одобрительно проговорил Уиллоби, поглаживая птицу по голове.

Увидев мою заинтересованность, китаец жестом подозвал меня ближе. С опаской поглядывая на внушительный клюв, я подошла.

– Пинг Ан, – пояснил Уиллоби, указывая на пеликана. – Хороший птица.

При этих словах пеликан встопорщил хохолок из белых перьев, словно отреагировал на свое имя и понял похвалу. Я рассмеялась.

– Правда? И что вы собираетесь с ним делать?

– Я учить его охотиться для моя, – пояснил маленький китаец. – Ваша смотреть.

Я так и сделала. После того как пеликану скормили нескольких кальмаров и пару мелких рыбешек, мистер Уиллоби достал полоску ткани и плотно обмотал вокруг птичьей шеи.

– Его не мочь глотать рыба, – пояснил он, – не хотеть задохнуться.

Прикрепив к ошейнику тонкий, но прочный линь, китаец дал мне знак отступить и сорвал путы, удерживавшие крылья птицы.

Удивившись неожиданно обретенной свободе, пеликан прошелся взад-вперед по сундуку, раз или два пробно раскинул крылья и всполохом перьев взмыл в воздух.

На земле пеликан представляет собой неуклюжее, потешное создание, но стоит ему подняться в воздух, как он преображается. В своей первозданной мощи и грации кружащий над водами пеликан выделяется среди чаек и альбатросов, напоминая птеродактиля.

Пинг Ан воспарил, насколько позволяла привязь, попытался подняться выше, а потом, видимо смирившись, начал летать кругами. Мистер Уиллоби, щурясь на солнце, неотрывно следовал взглядом за полетом пеликана, словно за воздушным змеем. Все матросы, и на реях, и на палубе, побросали свои занятия, зачарованные этим зрелищем.

Внезапно пеликан сложил крылья и, как пущенная из арбалета стрела, почти без плеска ушел под воду, а когда с несколько удивленным видом вынырнул на поверхность, Уиллоби начал подтягивать его обратно. Оказавшись снова на палубе, пеликан поначалу не хотел делиться добычей, но в конце концов уступил и позволил китайцу выудить из его кожаного подклювного мешка жирного морского леща.

Любезно улыбнувшись таращившемуся с ошалевшим видом Пикару, мистер Уиллоби взял маленький нож и разрезал продольно еще живую рыбину. Прижимая одной жилистой рукой крылья, он расслабил ошейник и предложил пеликану трепыхавшуюся половинку леща, которую тот выхватил из его пальцев и проглотил.