Диана Гэблдон - Путешественница

– Скорее всего, золото спрятал кто-то из сторонников Стюартов, – вставил Джейми, подняв рыжую бровь и ухмыльнувшись. – Правда, отсылать его принцу я не стал.

– Хорошая мысль, – сухо прокомментировала я.

Любые деньги, отданные Карлу Стюарту, были бы пущены на ветер, растрачены в считаные недели, и всякий, кто знал принца так близко, как Джейми, прекрасно понимал это.

Айен взял своего старшего сына Джейми, пересек всю Шотландию и прибыл к тюленьей бухточке близ Когах. Опасаясь, как бы не просочился слух о кладе, отец и сын не стали нанимать рыбачью лодку: Джейми-младший сам доплыл до тюленьего островка. Он нашел клад на прежнем месте, прихватил две золотые монеты и три драгоценных камня, из тех, что поменьше, спрятал их в мешочке, надежно прикрепленном на шее, вернул остальное в тайник и снова переплыл пролив, добравшись до берега совершенно обессиленным.

Потом они направились в Инвернесс и сели на корабль, отплывавший во Францию, где их кузен, Джаред Фрэзер, успешный виноторговец, помог им тайно обменять монеты и драгоценные камни на наличность и взял на себя труд распределить ее среди нуждавшихся якобитов.

С тех пор Айен трижды совершал утомительные поездки на побережье с одним из своих сыновей и всякий раз забирал некую толику спрятанных сокровищ, чтобы помочь нуждающимся. Дважды деньги поступали друзьям во Франции, один раз они потребовались для того, чтобы купить семена на посев для Лаллиброха и обеспечить съестными припасами арендаторов на долгую зиму, когда не уродилась картошка.

О кладе знали только Дженни, Айен да два старших сына, Джейми и Майкл. Деревянная нога Айена не давала ему возможности плавать к островку тюленей, поэтому в поездку ему всегда приходилось брать одного из сыновей, которые таким образом как бы прошли посвящение, сделавшись причастными к семейной тайне. Теперь пришла очередь Айена-младшего.

– Нет, – повторила Дженни, но мне показалось, уже не так уверенно.

Айен задумчиво кивал.

– Ты возьмешь его и во Францию, Джейми?

Джейми кивнул.

– Да, в этом-то все и дело. Мне придется покинуть Лаллиброх и держаться подальше от Лаогеры, по крайней мере пока она не выйдет замуж.

Он снова переключил внимание на зятя.

– Я не рассказал тебе всего, что произошло в Эдинбурге, Айен, но, учитывая все события вкупе, мне лучше всего будет некоторое время держаться отсюда подальше.

Я молчала, пытаясь переварить эту новость. Ибо то, что Джейми решил покинуть Лаллиброх – и, похоже, вообще покинуть Шотландию, – для меня и вправду стало новостью.

– Так что же ты собираешься делать, Джейми?

Дженни отказалась от попытки притвориться, будто поглощена вышиванием, и села, сложив руки на коленях.

Ее брат потер нос. Вид у него был усталый, что и неудивительно: это был первый день с момента ранения, который он провел на ногах. По моему разумению, его давно следовало уложить в постель, но он настоял на том, чтобы остаться и провести эту встречу за столом, вместе со всеми.

– Что ж, – медленно произнес он, – Джаред не раз предлагал взять меня в свое дело. Может быть, я поживу во Франции с годик. И Айен-младший вполне мог бы поехать с нами и поучиться в Париже.

Дженни с Айеном переглянулись. То были особые взгляды, с помощью которых давно женатые супруги способны за одно мгновение сказать друг другу больше, чем можно выразить в длинной речи.

Наконец Дженни слегка наклонила голову в сторону. Айен улыбнулся и взял ее за руку.

– Все будет в порядке, mo nighean dubh, – нежно сказал он ей и повернулся к Джейми. – Ладно, бери его. В конце концов, для малого это хороший шанс.

– Ты уверен?

Хотя вопрос Джейми был обращен к Айену, на самом деле он предназначался сестре. Ее голубые глаза поблескивали в свете лампы, кончик носа слегка покраснел.

– Думаю, лучше всего будет, если мы предоставим ему свободу выбора, пока он еще признает за нами право давать ее или не давать, – сказала Дженни. Она твердо посмотрела на брата и на меня. – Но вы уж приглядите за ним как следует, ладно?

Эта часть Шотландии была так же своеобразна, как зеленые долины и озера близ Лаллиброха или пустоши Северного Йоркшира. Здесь почти не было деревьев, только каменистые, поросшие вереском предгорья, переходящие в утесы, вздымающиеся к низкому небу, так что их вершины терялись в завесах тумана.

По мере нашего приближения к морскому побережью туман становился все гуще, появлялся все раньше и удерживался все дольше, медленно развеиваясь поутру. Нам удавалось ехать всего пару часов в сутки, около полудня, пока была хорошая видимость. Наше продвижение нельзя было назвать быстрым, однако никто по этому поводу не переживал, не считая Айена, который был вне себя от возбуждения и не мог дождаться, когда мы доберемся до места.