Диана Гэблдон - Путешественница

– Вы видели милорда? – спросил он возбужденно. – Он знает, что вы здесь?

– Да.

– O!

Фергюс моргнул и отступил на полшага, как будто что-то пришло ему в голову.

– Но… но как же…

Он умолк, явно смутившись.

– «Как же» насчет чего?

– Вот ты где! Что ты здесь делаешь, Фергюс?

Высокая фигура Джейми неожиданно показалась в дверях. При виде моего украшенного своеобразной вышивкой наряда его глаза расширились.

– Где твоя одежда? – спросил он, но тут же махнул рукой. – Впрочем, не важно, сейчас не до того. Идем, Фергюс: в восемнадцатом проходе разливают бренди, и акцизные чиновники уже у меня на хвосте!

Сапоги загрохотали по деревянной лестнице, и я снова осталась одна.

У меня, разумеется, не было уверенности в том, что мне так уж надо спешить за ними, но любопытство взяло верх над благоразумием. После быстрого визита в швейную комнату в поисках более основательного прикрытия я торопливо спустилась вниз, завернутая в большую, наполовину расшитую розовыми штокрозами шаль.

Разумеется, в прошлую ночь у меня не было возможности составить полное представление о плане и расположении здания, но по характеру доносившихся снаружи шумов мне не составило труда догадаться, с какой стороны находится главная улица. Я предположила, что упомянутый Джейми проход расположен с другой стороны, хотя уверенности в этом, конечно, не было и быть не могло. Архитектура Эдинбурга отличалась обилием крыльев, флигелей, всякого рода пристроек, а также странными изгибами стен – все это способствовало использованию каждого дюйма пространства.

Остановившись у подножия лестницы и ловя как ориентир звуки катящихся бочонков, я вдруг почувствовала, что на мои голые ноги повеяло сквозняком, а повернувшись, увидела, что кухонная дверь открылась и в проеме стоит человек.

Похоже, он удивился не меньше меня, но, присмотревшись, улыбнулся и, шагнув вперед, крепко взял меня за локоть.

– И тебе доброго утра, моя дорогая. Вот уж не ожидал увидеть, чтобы в такую рань какая-то из вас, леди, была на ногах и здесь.

– Ну, вы, наверное, знаете поговорку: «Кто рано ложится, тот рано встает», – сказала я, стараясь высвободить руку.

Он рассмеялся, выставив напоказ узкую челюсть со скверными зубами.

– Нет, а где так говорят?

– Так говорят в Америке, если на то пошло, – ответила я, неожиданно сообразив, что Бенджамин Франклин, даже если его и публикуют в настоящее время, вероятно, не имеет широкого круга читателей в Эдинбурге.

– Да ты, я вижу, шутница, цыпочка, – хмыкнул он. – Она небось отправила тебя вниз, чтобы отвлекать внимание.

– Нет. А кто это «она»?

– Мадам, конечно, – сказал он, оглядевшись по сторонам. – А где она?

– Понятия не имею, – ответила я. – Отпустите!

Вместо этого он усилил хватку, вцепившись пальцами в верхнюю часть моей руки, склонился поближе и, обдав несвежим дыханием, доверительно прошептал:

– Есть шанс заполучить денежки, цыпка. За захваченную контрабанду выплачивается награда, процент от стоимости изъятого товара. Никто не узнает, кроме тебя и меня. – Он слегка ткнул пальцами мне под грудь, отчего сорочка натянулась и под тонким хлопком обрисовался сосок. – Ну, цыпочка, что скажешь?

Я уставилась на него.

«Акцизные чиновники у меня на хвосте», – сказал Джейми. Должно быть, это один из них, служитель короны, которому поручено предотвращать контрабанду и задерживать контрабандистов. Что там говорил Джейми? Позорный столб, ссылка, порка, тюремное заключение – он перечислял все эти кары небрежно, словно речь шла о пустяках.

– О чем вы говорите? – спросила я, притворяясь, что озадачена его словами. – И в последний раз говорю вам, отпустите меня!

«Вряд ли он здесь один, – подумала я. – Сколько их еще в здании?»

– Да, пожалуйста, отпусти ее, – произнес голос у меня за спиной.

Таможенник оглянулся, и я увидела, что глаза его расширились. Мистер Уиллоби стоял на второй лестнице в своей помятой голубой пижаме, крепко держа обеими руками большой пистолет. Он вежливо кивал чиновнику.

– Это не вонючая проститутка, – объяснил он, моргая, словно сова. – А почтенная жена.

Сборщик акцизов, явно удивленный неожиданным появлением китайца, переводил взгляд с меня на мистера Уиллоби и обратно.

– Жена? – недоверчиво переспросил он. – Ты говоришь, что она твоя жена?

Мистер Уиллоби, очевидно, понял только одно, хорошо знакомое ему слово и с весьма удовлетворенным видом кивнул.

– Жена, – сказал он снова. – Пожалуйста, отпустить ее.