Диана Гэблдон - Путешественница

– На вешалке впечатление не то, нужно примерить. Они прекрасно смотрятся на фигуре.

Пекинес вернулся: носик продавщицы подрагивал в надежде на продажу.

– Может быть, – сказала я, – но такие наряды не очень практичны. Может запачкаться, как только выйдешь из магазина.

Я не без сожаления вернула на место белое платье и направилась к следующему ряду своего размера.

– О, мне как раз нравятся красные!

Девушка в восторге остановилась у платья из блестящей темно-красной материи.

– Мне тоже, – пробормотала я, – но не хочется выглядеть слишком вызывающе. Не годится, чтобы тебя принимали за проститутку, верно?

Пекинес взглянула на меня из-под своей челки с недоумением, но потом решила, что я шучу, и одобрительно захихикала.

– Ну уж что вам подойдет, так вот это, – решительно заявила она, указывая на очередной образец. – Просто идеально. И цвет ваш, точно говорю.

И впрямь, платье было почти идеальным. Длиной до пола, с рукавами три четверти, с кружевной оторочкой. Глубокого рыжевато-золотистого цвета с проблесками коричневого, янтарного и шерри на тяжелом шелке.

Я осторожно сняла и подняла его, чтобы рассмотреть. Немного вычурно, но, может быть, сойдет? Фасон казался достаточно приличным, работа тоже – никаких торчащих ниток или кривых швов. Машинного изготовления кружева на лифе слегка топорщились, но это легко исправить.

– Хотите его примерить? Примерочные вон там.

Пекинес подпрыгивала возле моего локтя, явно воодушевленная проявленным мной интересом. Бросив быстрый взгляд на ценник, я поняла почему: должно быть, девица работала за процент с продаж. При виде суммы, которой хватило бы на месячную оплату съемной квартиры в Лондоне, я глубоко вздохнула, но потом пожала плечами. В конце концов, для чего мне нужны деньги?

И все же оставались сомнения.

– Ну не знаю… – нерешительно произнесла я. – Оно прелестное, это правда. Но…

– О, если вы находите его слишком молодежным, то напрасно, – искренне заверила меня пекинес. – Вам не дашь больше двадцати пяти… ну от силы тридцати, – заключила она, бросив быстрый взгляд на мое лицо.

– Спасибо, – сухо отозвалась я. – Меня не это беспокоит. Скажите, а у вас нет моделей без молний?

– Без молний? – На ее маленьком круглом личике отразилось полное недоумение. – Э-э… нет. Пожалуй, что нет.

– Что ж, нет так нет, – сказала я, взяв платье под мышку и повернувшись в сторону примерочной. – Если я пройду через это, то молнии будут далеко не самой главной проблемой.

– Две золотые гинеи, шесть соверенов, двадцать три шиллинга, восемнадцать девятипенсовых флоринов, десять полупенсовиков и… двенадцать фартингов.

Роджер уронил последнюю монетку на звякающую кучку, полез в карман рубашки и принялся шарить там с сосредоточенным выражением на худощавом лице.

– А, вот.

Он вынул маленький пластиковый мешочек и бережно высыпал горсть крохотных медных монеток в кучку рядом с остальными деньгами.

– Мелочь, – пояснил он. – Самая мелкая шотландская монета того времени. Я постарался раздобыть как можно больше, потому что именно их вам в основном предстоит тратить. Разменивать золото придется только в том случае, если понадобится купить лошадь или что-то в этом роде.

– Знаю.

Я взяла пару соверенов и взвесила их на ладони. Тяжелые золотые монеты, почти дюйм в диаметре. Чтобы собрать это маленькое состояние, поблескивавшее сейчас передо мной в свете лампы, Роджер и Бри потратили четыре дня, обходя лавки и конторы лондонских нумизматов.

– Знаете, что забавно: теперь эти монеты гораздо дороже своей номинальной стоимости, – заметила я, взяв золотую гинею, – но в плане их покупательной способности тогда они стоили примерно столько же, сколько сейчас. Это доход мелкого фермера за полгода.

– Я и забыл, – сказал Роджер, – что вы прекрасно знаете, что там почем.

– Это легко забыть, – пробормотала я, продолжая смотреть на деньги.

Краем глаза я увидела, как Бри вдруг придвинулась ближе к Роджеру, и он тут же протянул ей руку.

Я глубоко вздохнула и оторвала взгляд от крохотных кучек золота и серебра.

– Что ж, это дело сделано. Может быть, сходим куда-нибудь и поужинаем?

Ужин в одном из пабов на Ривер-стрит прошел по большей части в молчании. Клэр и Брианна сидели бок о бок на банкетке, Роджер напротив. За едой они почти не смотрели друг на друга, но от Роджера не укрылись легкие, едва заметные прикосновения – то плечом, то бедром, то пальцами.