Диана Гэблдон - Путешественница

– Я как-то спросил его, зачем он решил сохранить эти вещи – мне они были не нужны, я был к этому равнодушен. Но он сказал, что мы все равно сохраним их; сказал, что это моя история, а история нужна каждому.

Брианна вздохнула и расслабилась, раскачиваясь вместе с ним в почти неосознаваемом ритме.

– Ты когда-нибудь заглядывал в эти коробки?

Роджер покачал головой.

– Неважно, что там находится, – сказал он. – Главное, что они есть.

Он отпустил ее, отступив назад, и она повернулась к нему. У нее было заплаканное лицо, длинный изящный нос слегка распух.

– Знаешь, а ты не права, – тихо произнес Роджер и протянул ей руку. – Не только твоей матери есть до тебя дело.

Брианна давно уже спала, а Роджер все сидел в кабинете, глядя, как угасает пламя в камине. Ночь накануне Дня всех святых всегда казалась ему беспокойной, живой от проснувшихся духов. Нынешняя же ночь с учетом того, что должно было произойти утром, могла считаться таковой в еще большей степени. Тыква-фонарь на письменном столе ухмылялась в предвкушении, наполняя комнату ароматом домашней выпечки.

Звук шагов на лестнице прервал его размышления. Он подумал, что это Брианна, которой не спится, но это оказалась Клэр в светившемся на фоне темного коридора ночном халате из белого атласа.

– Я решила, что вы еще не спите, – сказала она.

Он улыбнулся и протянул руку, приглашая ее войти.

– Да, мне на День всех святых всегда не спится. Отец рассказывал мне множество историй, после которых казалось, будто привидения переговариваются у меня за окном.

Она улыбнулась, войдя на свет огня.

– И что они говорили?

– «Мы нынче ночью на охоте, мы жаждем крови, жаждем плоти», – процитировал Роджер. – Вы знаете эту историю о маленьком портном, который всю ночь провел в наполненной призраками церкви, где повстречал голодного духа?

– Знаю. Мне кажется, что если бы я услышала это за своим окном, то всю оставшуюся ночь провела, прячась под одеялом.

– О, я обычно так и делал, – заверил ее Роджер. – Хотя как-то раз, когда мне было лет семь, я набрался храбрости, встал на кровати и помочился на подоконник. Преподобный как раз накануне рассказывал мне, что если помочиться на порог, то призрак не сможет войти в дом.

Клэр радостно рассмеялась, отблески огня плясали в ее глазах.

– И это сработало?

– Ну, наверное, будь окно открыто, сработало бы лучше, – ответил Роджер, – но духи не явились, нет.

Они расхохотались, а потом воцарилось неловкое молчание, за которым крылось ощущение бездонной пропасти, зияющей под туго натянутым канатом разговора. Клэр сидела рядом с ним, глядя на огонь, ее руки беспокойно перебирали складки халата, серебряное и золотое обручальные кольца вспыхивали искорками.

– Я позабочусь о ней, – пообещал Роджер. – Вы ведь знаете это, правда?

Клэр кивнула, не глядя на него.

– Знаю, – тихо ответила она, и Роджер заметил дрожь ее поблескивающих на свету, влажных от слез ресниц.

Она порылась в кармане халата и достала длинный белый конверт.

– Вы сочтете меня ужасной трусихой, – сказала она, – да так оно и есть. Но я… я, откровенно говоря, наверное, не смогу… не смогу попрощаться с Бри.

Клэр не совладала с голосом, осеклась и протянула ему конверт.

– Я все написала для нее – все, что могла. Вы…

Роджер взял конверт, согретый теплом ее тела, и ему почему-то показалось, что ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он остыл, прежде чем попадет в руки ее дочери. Он торопливо сунул конверт в нагрудный карман, почувствовав, как хрустнула сложившаяся бумага.

– Да, – ответил он, услышав собственный голос словно со стороны. – Значит, вы отправитесь…

– Рано, – закончила она, глубоко вдохнув. – До рассвета. Я договорилась, чтобы за мной заехала машина.

Ее руки нервно сцепились на коленях.

– Если я…

Она закусила губу, потом умоляюще посмотрела на Роджера.

– Я не знаю, понимаете, – сказала она. – Я не знаю, получится ли это у меня. Я очень боюсь. Боюсь идти. Боюсь не идти. Просто боюсь.

– Я тоже.

Роджер протянул руку, и она взяла ее. Они долго сидели молча, и он ощущал под пальцами легкий и быстрый пульс в ее запястье.

Клэр мягко сжала его руку и отпустила.

– Спасибо вам, Роджер. За все.

С этими словами она подалась к нему, коснулась его губ легким поцелуем, встала и вышла, растворившись в темноте холла, словно белый призрак, исчезающий вместе с кануном Дня всех святых. Некоторое время Роджер сидел один, продолжая ощущать ее теплое прикосновение на своей коже. Свеча в тыкве почти догорела. Воздух наполнился запахом свечного воска, а в угасавшем за прорезями пламени угадывались прощальные взгляды языческих богов.