Диана Гэблдон - Путешественница

– Нет проблем, – заверил меня Джо. – Особенно насчет мнения. Это же моя специальность – давать советы. – Он откинулся на спинку кресла, водрузил на свой широкий нос очки в золотой оправе, сложил руки на груди и кивнул мне: – Валяй.

– Меня можно назвать сексуально привлекательной? – спросила я.

Его глаза всегда напоминали мне ириски своим золотисто-коричневым цветом. Сейчас, когда они округлились, это сходство сделалось еще сильнее.

Потом они сузились, но он ответил не сразу, а лишь осмотрев меня с головы до пят.

– Это непростой вопрос, верно? – сказал он. – Стоит мне ответить, и какая-нибудь чокнутая феминистка выскочит из-за двери с криком: «Сексистская свинья!» – и треснет меня по черепушке плакатом с лозунгом «Кастрировать приверженцев мужского шовинизма!».

– Ничего подобного не произойдет, – заверила я его. – Мне как раз нужен ответ отъявленного сексиста и мужского шовиниста.

– Что ж, ладно. Раз уж мы говорим напрямик.

Он снова принялся внимательно меня рассматривать.

– Тощая белая девка с чересчур большим количеством волос, но впечатляющей задницей, – заключил он наконец с благодушным кивком. – Это ты хотела услышать?

– Да, – сказала я, слегка расслабившись. – Именно это.

Он беззвучно присвистнул, откинул голову назад и восторженно расхохотался.

– Леди Джейн! Да ты хочешь подцепить мужика!

Я почувствовала, что краснею, но постаралась сохранить достоинство.

– Ну не знаю. Может быть. Может быть.

– Может быть! Боже мой, леди Джейн, давно пора!

– Будь добр, перестань гоготать, – сказала я, опустившись на стул, предназначенный для его посетителей. – Это не идет человеку твоих лет и положения.

– Моих лет? Ого! – сказал он, пристально вглядываясь в меня сквозь очки. – Он моложе тебя? Это тебя беспокоит?

– Ни капельки, – отрезала я, благо краска с моего лица к тому времени уже почти сошла. – Но я не видела его двадцать лет. Ты единственный человек, который знаком со мной долгое время, а мне важно знать, очень ли я изменилась с тех пор, как мы познакомились?

Я продолжала смотреть на него в упор, требуя откровенности.

Он снял очки, прищурился, потом снова надел их.

– Нет, – сказал он. – И не изменишься, если не растолстеешь.

– Не изменюсь?

– Не-а. Ты когда-нибудь бывала на встречах выпускников своей школы?

– Я не ходила в школу.

Его брови взметнулись вверх.

– Нет? Надо же, повезло. Ну а я ходил. И скажу тебе вот что, леди Джейн: ты встречаешь всех этих людей, которых не видел двадцать лет, и в какую-то долю секунды, когда ты смотришь на человека, которого когда-то знал, ты думаешь: «Боже мой, да он изменился!» – а потом вдруг оказывается, что он вовсе не изменился и этих двадцати лет как не бывало. Я хочу сказать…

Он яростно потер голову, подбирая нужные слова.

– Ты видишь, что они слегка поседели, обзавелись морщинами и, возможно, они уже не такие, какими были прежде, но спустя всего две минуты после первого потрясения этого уже не замечаешь. Они те же самые люди, которыми были всегда, и ты вынужден отойти немного назад, чтобы увидеть, что им больше не восемнадцать. Если же люди полнеют, – задумчиво продолжил он, – они немного меняются. Труднее увидеть, какими они были, потому что меняются лица. Но ты, – он снова, прищурившись, взглянул на меня, – ты никогда не растолстеешь, ты к этому не предрасположена.

– Пожалуй, – согласилась я, разглядывая свои сложенные на коленях руки.

Изящные запястья… Пока я еще точно не располнела! В лучах осеннего солнца кольца на моих тонких пальцах слегка поблескивали.

– Это отец Бри? – тихо спросил он.

Я вскинула голову и уставилась на него.

– Как ты вообще догадался?

Он слегка улыбнулся.

– Сколько я уже знаю Бри, а? Лет десять, не меньше. – Джо покачал головой. – У нее очень многое от тебя, леди Джейн, но я никогда не замечал в ней ничего от Фрэнка. У ее отца рыжие волосы, верно? И он здоровенный сукин сын, или все то, что я знаю о генетике, – ложь.

– Да, – ответила я, и это простое признание пробудило во мне волнение.

Пока я сама не рассказала Бри и Роджеру о Джейми, я не упоминала о нем двадцать лет, и радость неожиданно открывшейся возможности говорить о нем свободно просто пьянила.

– Да, он здоровенный и рыжеволосый, и он шотландец, – сказала я, отчего глаза Джо округлились еще больше.

– И Бри сейчас в Шотландии?

Я кивнула.

– Бри сейчас именно там, где надо.

Два часа спустя я вышла из больницы в последний раз, оставив адресованное администрации заявление об увольнении и все необходимые документы, касающиеся распоряжения моей собственностью до совершеннолетия Брианны, равно как и свидетельство о переводе всего принадлежащего мне имущества на ее имя. Выезжая с парковки, я испытывала смешанные чувства: некую толику сожаления и несомненное воодушевление. Так или иначе, мой путь определился.