Александр Мазин - Вождь викингов

Воины в деревне есть. Сам местный тан (это что-то вроде ярла) с личной дружиной в количестве трех десятков. Было больше, но часть полегла, когда брали викингов.

Викингов было две группы. Первая – с разбитого корабля. Этих было немного, измотанных и практически без оружия. Местное ополчение со старостой во главе (он сейчас в деревне) управилось с ними без проблем. Большинство зарезали, а двоих взяли живьем в надежде обменять на денежку. Потом дождались отлива и пошарили среди обломков. Нашли много полезного для хозяйства.

Но потом прискакал тан со своими ратниками, и мародерство пришлось прекратить. Впрочем, появлению тана никто не огорчился, потому что на берег выбросило еще один корабль.

И на этот раз англичанам повезло. Из пятидесяти человек команды осталось всего около двадцати, причем без брони и до предела измученных. Я вспомнил, какими мы были к окончанию шторма (а ведь мы не тонули), и удивился, что Гримар со товарищи были вообще на что-то способны.

Но они – оказались. Заставили англичан повозиться. Взяли плату, считай, один к одному. Правда, лишь потому, что тан вознамерился взять викингов живьем.

И взял. В том числе – вождя, Гримара. Видать, совсем у Короткой Шеи силенок не осталось, если позволил взять себя живьем. Его тан намеревался отвезти в Эофорвик [30] По-нормански, напомню, это звучало как Йорвик, который чуть позже стал Йорком. и подарить королю Осберту. А с остальными решил позабавиться сам. Как позабавиться? А по закону. Норманы славятся тем, что грабят святые обители. Вот, как с такими грабителями, с ними и поступят.

Черт! А наша главная ударная сила, Медвежонок, валяется в отрубе и пролежит так минимум до вечера. А ведь просил я его!

– Еще о кораблях, – продолжал Гуннар Гагара. – Они видели паруса. Около десятка. Двигались на север.

Что ж, какой ни есть, а ориентир.

– Кончайте с ними, – распорядился я. – Тори, Эйлаф, берите Свартхёвди и несите к нашему кораблю. Спустить его вниз вам помогут.

– Но, хёвдинг! – воскликнули оба. – Мы хотим драться, убивать…

– Рты закрыли! – рявкнул я. – За Свартхёвди отвечаете собственными шкурами. Если его захотят убить, сначала должны умереть вы. Ясно? Дикон, Уиллы, вы – впереди. Держитесь шагах в пятидесяти. Если что – вы англичане.

– Да они и есть англичане! – подал реплику Лейф. Народ заржал. Весельчак, он и есть Весельчак.

– Лейф, твое место в строю – рядом со мной. Вместо Свартхёвди. Остальные – обычным порядком.

Всё. Построились, побежали.

Душераздирающий вопль мы услышали еще издали. Так кричит человек, которого убивают, и убивают медленно. Однако темпа я не прибавил. Что проку, если мы прибежим на десять минут раньше, но – никакие. Во всяком случае, я буду – никакой. Так под аккомпанемент жутких нескончаемых криков мы добежали до деревни.

Дальше уже не бегом, а скрытно.

Здоровенное, однако, селение. И обработанных полей вокруг – просто глаз радуется. И везде – колосится. Но домишки – никакие. Хижины, а не дома. И церковь посередке – тоже не вдохновляет. Ее будто из глины слепили, кособокая какая-то, только дверь хорошая: толстая, с шишками медных гвоздей.

Перед церковью – площадь. Здесь-то всё и происходит. Но что именно, не видно, потому что густая толпа обступила. Зато я вижу деревянную клетку, в которой сидят забитые в колодки норманы. И Гримара тоже вижу. Рожа у него вся – в засохшей крови, борода вообще черная от запекшихся сгустков. Однако на ногах-руках серьезных ран вроде не видно. Всего в клетке – одиннадцать человек. Выпустить бы их – неплохое подспорье было бы для моего отряда в полтора десятка.

Крик оборвался. Надеюсь, бедняга отмучился.

Толпа разошлась, и я увидел на земле что-то похожее на освежеванную свиную тушу. Туша подергивалась: жизнь еще теплилась в ней… Дьявол! Это была не свинья! Они, живодеры, освежевали человека. Живого! Ну, суки!

А что это он делает? Один из людей в воинском прикиде подошел в дверям церкви, вынул гвоздь и обухом топора прибил свежесодранную кожу.

Толпа разразилась яростно-радостными воплями. Стюрмир рванулся вперед, но я ухватил его за пояс:

– Стоять! – прошипел я. – Рано.

Вижу тана. Довольный, сука, так и сияет. Что ж ты творишь, гад? Это викинги – дикие язычники, которые губы богов кровью мажут. А ты ж христианин! Где твое милосердие?

Дружинников я насчитал тридцать две штуки. Все – важные, сытые, добротно прикинутые. Не чета землепашцам в серых обносках. Статью схожи с тем лидером в блестящем шлеме, которого порешил Медвежонок. Помимо дружинников присутствовало еще десятка два… Ну тоже вроде как с оружием. Если это можно назвать оружием… Не копья, а, скорее, ручки от вил, на которые насажены подобия наконечников. Но таким тоже можно убить, если ударить удачно.