Александр Мазин - Государь

Вечер Духарев посвятил обновлению связей. Посетил торжественный ужин магистра Зенона, данный по случаю крестин дочери. Вкусно поел, раздал дорогие подарки (в основном, меха и янтарные украшения), потолковал с приближенными к царственной особе на предмет настроений во Дворце и в столице.

Разговор обнадежил. Во Дворце мятежников боялись всерьез, а в столице вот-вот должны были возникнуть проблемы с продовольствием, что, само собой, не прибавит популярности императору. Так что, если Василий пустит события на самотек, то Варде не придется штурмовать константинопольские стены. Измена избавит его от этой тяжелой работы, а империю – от кесаря Василия Второго. Более того, некоторые из гостей, принадлежавших к влиятельным в империи родам, попытались прозондировать настроение Сергея на предмет смены приоритетов. Иными словами, не хочет ли спафарий переметнуться на сторону мятежников? Не окажется ли такой вариант более выгодным и для киевского архонта, которого представляет Сергей, и для него самого?

Духарев сделал вид, что не понимает намеков. Причин на то было две. Во-первых, союз с правящей партией представлялся ему более выгодным для Киева, а во-вторых, любопытствующие вполне могли оказаться шпионами Дворца.

Но в целом день прошел с толком. А вечером Духарев велел привести управляющего. Как и предполагал Сергей, клиент дозрел…

Суд в империи продавался и покупался. Стоимость зависела от статуса заказчика и от качества «приобретаемой услуги». Очень поспособствовал «глист». Приданный Духареву чиновник быстренько порешал все процессуальные дела, и украденное лысым фессалийцем имущество вернулось к законному хозяину. Особенно удачной его частью оказался маленький дворец, чьи окна выходили на набережную Мраморного моря. Ворюга не использовал дворец сам, а сдавал в аренду одному из представителей богатого клана Куркуасов. Духарев не стал выгонять вельможных постояльцев, но договорился, что оставляет за собой право занять дворец на месяц-другой в течение нынешнего лета.

Арендаторы не возражали. На лето они и так собирались покинуть город. Если позволит политическая ситуация. То есть в том случае, если Василий разобьет мятежников. Или мятежники скинут Василия. Главное, чтобы по просторам империи не перемещались толпы вооруженных парней.

Лишившийся всего неправедно нажитого управляющий получил в подарок жизнь. И был вместе с родственниками отправлен на западную окраину столицы, где, в беднейших кварталах города, исправно функционировал один их духаревских эргастириев, то бишь усадеб-мастерских – большая красильня со складом и магазином, командовал которой давний знакомец Духарева новгородец Сычок, очень удачно пристроенный в мужья наследнице оной мастерской. По-ромейски Сычок говорил неважно, зато в его преданности Сергей мог не сомневаться. А с делами ромейка управлялась вполне самостоятельно.

Хариту Духарев оставил при себе. То есть – при доме. Не для постели, а для всяких хозяйских дел. Более того, пообещал подыскать приличного жениха. Самоотверженность надо поощрять. А для мужских надобностей Духарев воспользовался массажистками. Крепенькие, энергичные, они полностью отвечали его требованиям к «походным женам».

В субботу Духарев опять общался с логофетом дрома. На сей раз он даже получил некоторую предварительную информацию о настроении «министра». От «глиста». Щедрые подарки, которыми Духарев поощрял чиновника «за верную службу», были, надо полагать, побольше, чем годовое жалованье мелкого бюрократа. Впрочем, Духарев нисколько не сомневался, что «глист» снабжает информацией и логофета. Но это было даже на руку, потому что Сергей сгружал «глисту» только то, что считал нужным.

Логофет сообщил, что дромоны уходят обратно в Херсон, вернее – к днепровскому устью – встречать экспедиционный корпус великого князя. Интересовался, не хочет ли спафарий Сергий отправиться туда же?

Спафарий не хотел. Сказал, что плохо переносит морские путешествия. Но едва войско архонта русов окажется на земле империи, он тотчас к нему присоединится и сделает всё, чтобы результат оказался наилучшим для Августа.

На том и порешили. Владимир отныне считался «проблемой» спафария Сергия. Тем более что и у логофета было немало других дел. Василий Второй активно готовился к боевым действиям. Еще бы! Ведь главный нынешний злодей Варда Фока во главе могучей армии уверенно приближался к столице. И не просто приближался, а решительно склонял к повиновению попадавшиеся на пути города и латифундии, заодно взимая с них причитающиеся Василию Второму налоги. Впрочем, в «новостную ленту» империи затесалась и условно хорошая новость. Союзники Фока и Склир – поссорились [33] Еще раз напомню, дабы избежать естественной от сходства имен путаницы: Варда Фока – родич императора-узурпатора Никифора Фоки. Участвовал в мятеже против убийцы Никифора и следующего Автократора Иоанна Цимисхия. Варда Склир – родич императора Иоанна Цимисхия, поднявший восстания против «нынешнего» императора Василия Второго. Василий вернул Варду Фоку из ссылки, и тот Склира разбил. . Вернее, Фока взял да и заточил своего бывшего противника, а ныне – доброго друга Склира в темницу, «утешив» партнера тем, что после победы непременно выпустит и осчастливит. А условно хорошей ее можно было считать потому, что войско временно изолированного Фоки без зазрения совести присоединил к собственному.