Александр Мазин - Государь

А как поживает некий Блуд, осведомился логофет. В свое время этот человек был очень полезен империи и даже обеспечил поставку военной силы по демпинговым, можно сказать, ценам.

Плохо поживает, сообщил спафарий. От княжьего уха отлучен и сослан на север. За неправильные советы.

Логофет вздохнул, вылез из официального кресла и предложил Духареву вина и фруктов.

Сергей отказываться не стал. После того как его когда-то отравили на пиру у булгарского кесаря, Духарев, с помощью жены и нанятого специалиста-отравителя из ромеев, изрядно навострился в органолептическом [32] То бишь – посредством данных нам Богом органов чувств. определении нежелательных для жизни примесей. Абсолютной гарантии эти навыки не давали: в арсенале византийцев имелись отравы не только без запаха и вкуса, но даже такие, что практически не влияли на тонкий вкусо-ароматический букет дорогого вина. Однако главной гарантией безопасности было то, что евнух считал Духарева своим агентом. Причем – эффективным. Потому вероятность того, что логофет захочет отравить спафария Сергия, была ничтожная.

За десертом разговор пошел на более простом языке. Министр хотел обсудить со специалистом по русскому менталитету варианты кидняка. То есть и войско получить, и князя крестить, а вот кесаревну всё-таки не отдавать. Не потому, что жалко, а потому, что плохо скажется на императорском рейтинге. Нарушение заветов предков, как-никак.

Духарев ответил, что пока он не видит вариантов, но подумать – можно. Хотя если блестящий ум логофета снизойдет к голосу мало разбирающегося в большой имперской политике спафария, то по его, спафария, мнению, если с помощью Владимира Август раздавит мятежников, то какая тогда разница, кто и что подумает? А того, кто посмеет высказать свои думы вслух, можно просто оставить без языка. Очень, говорят, способствует для вразумления болтунов.

Министр посмеялся над удачной шуткой своего шпиона. И спросил: а нельзя ли по завершении миссии просто кокнуть вышеупомянутого архонта? Как, например, к такому отнесутся другие русы, и не найдется ли среди них лидера, способного подхватить бразды и направить экипаж в другом, более правильном для Византии направлении?

Духарев, не моргнув глазом, ответил, что да, убрать архонта русов – это вообще не проблема. Владимир – человек доверчивый и совсем не осторожный в византийском понимании этого слова. Пригласить его в столицу и скормить что-нибудь ядовитое – вообще не вопрос. И, само собой, преемник великому князю тоже найдется, но…

Тут Духарев сделал паузу, чтобы логофет отнесся к его словам как можно более серьезно.

…Но оставшиеся без командующего (которому каждый боец присягнул лично) русы станут совершенно неуправляемыми. И еще неизвестно: кто хуже для государства – дикие варвары в самом сердце империи или свои, византийские мятежники. Но это еще не самое плохое. После смерти Владимира придется навсегда забыть о возможности Крещения руси именно по византийской линии. Зато вариант Крещения от немцев или, хуже того, принятия ислама от злейших врагов империи станет как никогда актуален. А еще стоит вспомнить, что у русов полно сторонников среди мисян, с которыми император воевал недавно и, деликатно выражаясь, не сумел добиться полной победы. Хочет ли Автократор заполучить орды русов и мисян в Македонии и Фракиии? Он, смиренный спафарий Сергий, полагает, что нет.

Логофет, прекрасно знавший, что Василий из Болгарии едва ноги унес, понимающе покивал.

А если рассмотреть такой вариант, предложил он, что в процессе подавления мятежа русы понесут столь большие потери, что не смогут более представлять собой значительную военную силу?

Тогда – другое дело, одобрил «шпион» Сергий. Тем более что в этом бою может пасть и сам архонт…

«Вот-вот! – обрадовался византийский „министр“. – Самое то для правильного развития сюжета!»

Правда, чуток поразмыслив, сообщил, вернее, соврал спафарий, экспедиционный корпус князя Владимира – лишь небольшая часть всего войска русов. И если у тех найдется подходящий лидер, то разборок не избежать.

«А он точно найдется?» – решил уточнить логофет. Ведь всех своих лучших, то есть самых агрессивных полководцев Владимир, насколько логофету известно из донесений, намерен взять с собой? А дети самого архонта еще слишком малы, чтобы их опасаться.

А говорит ли логофету что-нибудь имя «Добрыня»?

Логофет кивнул. Он хорошо изучил вопрос. Но он также слыхал, что Добрыня – стар…