Александр Мазин - Государь

Если выйдет у него – будет славно. Очень, очень нужны будут в Киеве люди, которые разумеют по-словенски и понесут людям Свет Христа, а не угодную Византии политику.

Покончив с делами, Духарев уехал в «деревню». В собственное ранчо с белым домом на холме, несколькими сотнями арендаторов и даже маленькой личной церковью. Лес для охоты, озеро – для романтических прогулок. Вдобавок обширному поместью Духарева было пожаловано право экскуссии, то бишь налоги на этой земле собирал сам Духарев, а не мытари государства.

Поохотились славно. Особенно когда банда оголодавших за зиму и отбившихся то ли от императорского, то ли от мятежного войска голодранцев вторглась на духаревскую территорию и напоролась в лесу на десяток еще более оголодавших (но уже по хорошей драке) духаревских дружинников. Банда в полусотню ржавых копий, с боевыми пращами, расхрабрившаяся от сознания своего численного перевеса, не придумала ничего лучшего, как полезть драку. Впрочем, дай они деру, результат был бы тот же.

Останки «храбрецов» по приказанию Сергея развесили вдоль дороги на виллу, а Духареву пришлось напомнить враз запрезиравшим ромейскую армию бойцам, что есть профессиональная армия, состоящая из тяжелой конницы в панцирях, шлемах и поножах, с длинными копьями и защитой даже на лошадях, и есть пехота, главная задача которой в случае поражения стать «мясом» между отступающими катафрактами и погоней.

Слушали внимательно, но почтением не проникались. Молодежь. Ни один из них не видел вживую всадников Цимисхия, разбивших войско Святослава.

Духарева это беспокоило. Русская латная конница – серьезная сила. Но конница того же Варды Фоки – ничуть не хуже. А пожалуй, и лучше, если учесть их неслабый боевой опыт. Войны с арабами – это не печенегов по Дикому полю гонять. Одна надежда – на численное и тактическое превосходство. Эх, сейчас бы Святослава – в вожди!..

Нет, никогда эта боль не утихнет. Сколько ж друзей и людей великих он пережил! А скольких – потерял…

Не успел Духарев как следует насладиться жизнью богатого византийского феодала, как из столицы прискакал гонец. Спафария Сергия желали срочно видеть во Дворце. И не кто-нибудь, а сам паракимомен Василий.

Об этом человеке следует рассказать отдельно.

Сын императора Романа Лакапина от наложницы, Василий, согласно обычной византийской практике, был оскоплен. По приказу собственного отца. Дабы не мог составить конкуренции законным детям. Предосторожность, как выяснилось, вполне оправданная. Бастард Василий оказался крут. Умен, дипломатичен и вдобавок – воин, что среди евнухов встречается не так уж часто. Когда законные сыновья Лакапина подняли восстание против папаши и отправили последнего в ссылку, в Константинополе тут же возник бунт… И законные сыновья отправились следом за родителем. А евнух Василий – остался. И более того, новый Август, Константин, сделал его паракимоменом, то бишь постельничим. Очень серьезная должность. Высшая для евнуха при византийском дворе. Паракимомен спал в одних покоях с императором, а следовательно, пользовался абсолютным доверием Августа. Вопрос – с чего бы? Ответ: надо полагать, заслужил.

Власть у постельничего была огромна. Почти равна власти премьер-министра. А тут еще Василий, даром что евнух, показал себя отличным полководцем: славно повоевал в Азии, крепко вломил арабам и захватил Самосату. Кстати, там, в Азии, поднялось немало отличных полководцев. И будущих императоров. Никифор Фока, Иоанн Цимисхий… [35] Чтобы было понятнее, отчего возникала такая ротация правителей, напомню, что в Византии, равно как и в предшествующей ей Великой Римской империи, частью которой Византия в свое время и являлась, не было узаконенного наследования императорской власти от отца к сыну. Император рассматривался как представитель Бога на земле. Если его свергали, значит, он был неугоден Богу. А тот, кто сверг, – угоден. Чувствуете сходство с языческим «престолонаследием»? Тем не менее особы, рожденные в императорском дворце, Порфирогениты, имели немалый вес. А любой узурпатор старался выстроить некую «линию преемственности» от прежней императорской династии – к себе, любимому. Женился на дочерях и вдовах почивших императоров, назначал их детей соправителями… Кстати, соправительство тоже было своего рода попыткой выстроить линию передачи власти. Император-папа нередко назначал сына или иного кровного наследника именно соправителем. Но совершенно не обязательно делился с ним властью. Например, тот же Василий Второй, имея соправителем брата Константина, полностью изолировал последнего от рычагов управления страной. Не будь Василий скопцом, не исключено, он тоже был бы в этом списке. Но императорский «пост» для калеки закрыт. Поэтому Василий «всего лишь» доказал, что по праву считается первым после Августа лицом в империи. Ну и знакомства полезные завел. С тем же Цимисхием, например.