Александр Мазин - Княжья Русь

Собственно, все и так было ясно. Особенно после того, как кривицкие видаки слово свое сказали. Против их слова лехитам и сказать было нечего. Один из них, назвавшийся паном Яцеком, попытался было приврать, но стоявший подле князя воевода Пежич напомнил вовремя, что за облыжные слова против человека княжьего можно и без шкуры остаться. Смутил лехита – и тот врать не рискнул.

Интересно было Владимиру, что главный посол скажет, монашек. Но тот помалкивал. Только зыркал вокруг, будто приценивался.

За Богуславом стоял отец его, боярин Серегей. Были они очень похожи, разве что у Серегея усы втрое длиннее и с проседью. Подумалось Владимиру: хорошо это, когда за тобой такой вот отец стоит. А всё же одному – лучше. При живом Святославе не бывать бы Владимиру на киевском столе.

Доносили Владимиру: лехитский посол к боярину Серегею на подворье ходил. Зачем, интересно? Может, денег хотел, чтоб от сына отступиться?

Кабы не купцы кривицкие, дело могло и против Богуслава обернуться.

Нет, не могло. Не таков Владимир, чтоб своими людьми разбрасываться. Тут он вспомнил о глупой смерти Хривлы и Кведульва – и потемнел лицом.

Поскольку в этот момент взгляд его был обращен на Богуслава, многие подумали: осудит сотника князь. Боярин Серегей насупился, а лехит, тот, что соврать хотел, наоборот, оживился: растянул тонкие губы нехорошей улыбкой.

– Что ж, – нарушил затянувшееся молчание Владимир, – слово мое такое. Вины на сотнике Богуславе я не вижу. Однако из уважения к брату моему, князю лехитскому Мешко, наказывать послов его за поносные слова тоже не стану. Велю вам всем замириться и обиды друг на друга не таить. А кто, против моей воли, возжелает мстить, того я покараю как злодея. Все слышали? – Обвел он строгим взглядом спорщиков, родичей их и видаков. Дождался нестройного ответа и добавил: – А коли слышали, так пусть теперь каждая сторона внесет полгривны серебром. За суд справедливый. А тебя, боярин Серегей, прошу в терем. Посоветоваться хочу…

Сергей подумал: не хочет ли князь у него денег попросить. Оказалось: нет. Именно – посоветоваться.

Владимир был недоволен и озадачен. Сергей его понимал. Князь показал ему дары. Странные дары. Не княжьи какие-то. Неужто думает Мешко, что из-за таких даров: корзна с золотом и самоцветами, горсти монет и иной мелочи – Владимир от червенских городов отступился?

– Не нравятся они мне, – сказал князь. – У воев рожи – чисто разбойничьи. Наглые, жадные. Я б таких не то что в дружину – на подворье не пустил. А главный их, жрец твоего бога, глазенками так и шарит. Вечерами, донесли мне, всё пишет, пишет… Соглядатай он. Хочется князю Мешко знать, насколько мы крепки. – Он повертел в пальцах монету с именем лехитского князя, поглядел на Сергея: – Что думаешь, боярин?

– Мы не только Мешко любопытны, – произнес Сергей. – Оттону-императору – тоже. И Ватикану. Но эти от нас слишком далеко.

– А кто близко? – бросил Владимир, с лёту угадав подтекст.

– Чехи, – сказал Сергей. – Мешко с ними в родстве [15].

– А что нам чехи?

– Сами – ничего. А вот, если объединятся с лехитами, будет трудно.

– Надо, чтоб не объединились. Что посоветуешь?

– Возвращать червенские земли надо, – не раздумывая, произнес Сергей. – И быстро. Червен [16], Перемышль. И другие городки.

– Вот! – воскликнул Владимир. – Я знал, что ты это скажешь! Отчина моя, которую лехиты оттяпали. А теперь вот посольство прислали. Мира хотят и дружбы… Хвост им собачий, а не мир!

– Надеюсь, княже, ты послам этого не скажешь?

Владимир только усмехнулся:

– А еще я бы хотел на их верительные грамоты взглянуть, – произнес Сергей.

– Какие еще грамоты? – удивился великий князь.

– Такие, где написано, что они и вправду послы польского князя.

– А разве и так не ясно? Они ведь дары принесли. И вот… – Владимир бросил боярину монету, которую вертел в руках. – Я серебру больше доверяю, чем пергаменту.

– Серебро – это уважительно, – согласился Сергей. – Однако на Западе, да и на Востоке принято к дарам еще и письма подтверждающие прикладывать. С печатями. А то ведь любой купчина может себя послом объявить и товар безмытно везти.

– Ты что же, сомневаешься, что они – послы? – прищурился Владимир.

– Не то чтобы сомневаюсь… Дары они все же принесли. Однако отсутствие грамот – это, по меньшей мере, неуважение к тебе, великий князь. Будто ты – не владетель земель обширных, а какой-нибудь хан печенежский. И еще сомнительно мне, чтобы князь Мешко главным в посольстве поставил не одного из своих бояр, а монаха чужеземного.