Владимир Белобородов - Норман

– Дед!

– О-о-о!

Они схватили друг друга за предплечья правыми руками, а левыми – хлопнули по плечам. Савлентий не шелохнулся, а орка изрядно качнуло.

– Ого, вот это удар. – Храм потирал плечо.

– Готовился! – гордо сказал Савлентий.

– Ну а здесь кто? – подошел он к нам.

– Это мой сын, Норман.

– Время как быстро идет. Храм, когда заезжал, рассказывал, что у тебя их двое.

– Было четверо, двое погибли.

– Ровный, значит. – Он обошел меня вокруг. – Похож. А младший где?

– Это и есть младший.

– Так он болел.

– Подлечили.

– Ладно, проверим. Он у тебя немой?

– Нет, но, когда молчу, умнее кажусь.

Старик засмеялся и хлопнул меня по плечу.

– Пойдет. А это твой средненький? Чего не пострижешь? – подошел он к Софье.

Она покраснела:

– Я девушка!

– А чегось, это новомодность какая? Мужицкие костюмы носить? Да еще неряшлива?

– Это Софья эр Шальная, хотя, наверное, уже эн. Мы их у светлых отбили, – вступился за Софью отец.

– А-а-а! Меняет дело. – Он потрепал Софью по щеке. – Ничего, дочка, всяко бывает. А я смотрю, тебе, Ровный, как обычно, спокойно не живется?

– Это не ему, – хохотнул орк, – это младшему.

Савлентий посмотрел на меня:

– Вот, значится, как?

– А этот малек кто? – Он подошел к Малику.

– Малик, брат Софьи, – представился тот.

– Тоже, значит, от светлых?

– Да.

Старец взъерошил Малику волосы.

– А ушастый зачем светлым? Войны с эльфами хотят?

Эллалия перекосило.

– Нет, он, собственно, и организовал стычку со светлыми.

– А-а! Значит, ушастые войны захотели?

– Я изгнанный и не ушастый. Я Эллалий из дома Вьющих.

– Это сын Альки, поди.

– Моего отца звали Алиолгус.

– Ну я и говорю, Альки, это он для тебя Логус. А похож, такой же ершистый. Будешь воду мутить, ушастый, выпорю. И мне все равно, сколько тебе кругов.

– Ну а ты, воин, чьих кровей? Тоже графских? – Дед перешел от лихорадочно думающего, что ответить, эльфа к Солду.

– Нет, мужицких. Солдом кличут.

– Солд так Солд. Ладнушки, познакомились. Ну поехали, гости. Тока от меня ни ногой, затеряетесь – искать не буду.

Деревянный дом Савлентия состоял из двух комнат и кухни. Одну комнату отдали Софье, вторую заняли отец, Храм, Лекам и Савлентий. Нас вчетвером загнали на довольно уютный чердак, где из мебели был стол и пара стульев.

– Расположитесь на полу, тюфяки там есть.

– Дед Савлентий…

– Давай без Савлентия, можешь просто дед, ну или просто Савлентий.

– Хорошо. Дед, мне бы чем живность накормить. – Я достал из сумки волчонка, второй барахтался, пытаясь вылезти наружу.

– Ого, хасан! И даже два! Где взял?

– Мы с их родителями против светлых бились, не они – не выбрались бы. Но хасаны погибли. А перед тем как умереть, меня один из них попросил щенков найти.

– Прям попросил?

– Ну как-то показал, где они лежат. Я пять дней искал.

– Картинками?

– Да.

Он повертел в руках щенка:

– Мал еще, десятины четыре. Ему бы мамку пару десятин пососать. Ну давай попробуем. Касса, Касса, Касса… – закричал он. – Касса, Касса, Касса…

Из-за угла конюшни неожиданно вышла черная сейша и перепугала еще не распряженных лошадей. Ростом кошка была немного поменьше моего Аравина, который, раздувая ноздри, испуганно смотрел на нее.

– Это Кассара, три десятины назад вернулась, гуляла! Да вернулась не праздная, десятину назад котенка принесла, он еще слеп. Вот ее и попросим. Молока у нее много должно быть, может, и поможет.

Савлентий протянул кошке щенка, она посмотрела на него недоверчиво, потом огромным носом обнюхала волчонка, подошла ко мне, понюхала сумку. Потом раскрыла пасть и, осторожно прикусив щенка за шкирку, утащила за конюшню.

– Ну все, доставай второго, сейчас вернется – заберет, а я пойду остальных расположу да на стол накрою, сами, поди, тоже голодные?

– Немного, а не съест?

– Вот у нее и спросишь.

Я подождал ударов сто сердца. Из-за угла показалась кошка. Видимо, она прекрасно слышала наш разговор, поскольку подошла ко мне вплотную, обнюхала второго волчонка, потом посмотрела мне в глаза, и у меня в голове возникла отчетливая картинка – здоровая кошка поедает щенка. Я рефлекторно прижал щенка к себе, возникла еще одна картинка – та же кошка поедает меня и щенка. До меня дошло, что она издевается. Она взяла у меня из рук второго щенка, довольно звучно муркнула и утащила за конюшню.

– Ух ты! – На крыльце стояла Софья и вытаращенными глазами смотрела на уходящую кошку.