Cyberdawn - Прекрасный старый мир [СИ]

— Спарринг, стрельбище? — уточнил я.

— Именно, прибывайте к полигону раза два в седмицу, этого более чем достаточно. Чему-то я вас учить, безусловно, буду. Но для дальнейшего развития как воя, даже головы не касаемо, вам всё время надлежит посвятить занятиям телесным, на что ни вы не пойдёте, ни служба не дозволит, — почти извиняющееся развела она руками.

— Понятно, Добромира Ясоновна, да и обидного тут ничего нет. Вот только вопрос у меня к вам имеется, — задумчиво протянул я, а на кивок продолжил. — Яровики боевые, метатели тяжелые и доспех эфирный. Смогу ли я с ними ознакомиться?

Дело тут вот в чём. Перечисленные мной инструменты “боевого одарённого” были основными, использовались почти везде, но являлись прерогативой милиции. И тут было три момента. Первый — мне банально было интересно с ними познакомиться. Второй — знать, пусть и не как профессионал, как обращаться с оружием, лучше, чем не знать. Мало ли, как жизнь повернётся, а щелкать клювом над тяжёлым метателем десяток секунд, а потом получить пулю в лоб видится мне чрезмерно тупым. Ну и в третьих, имел место вполне осознаваемый мной мальчишеский интерес: погонять на танке, пострелять из скорострельных пушек типов различных, да и, как вершина интереса, покрасоваться в боевом экзоскелете.

Признаться, часть памяти Олега разрывалась между хохотом и челодланью, на момент осознания, что местные одарённые пользуют тяжелый экзоскелет. Однако ж, после ознакомления с доступной информацией, выходила картина, что доспех не есть ОБЧР какой, али боевой шагатель, логике противный и для экипажа суицидный. Была это, если подумать, мобильная артиллерийская платформа, предназначенная для скрытного передвижения и мобильности, в местах, технике иной недоступных.

А так, всё тот же конвертор эфира с приводами, несущий броню и среднюю артиллерию. Довольно мобильный, в скорости превышающий человека, да и небольшой: пластины брони и машинерия оставляла одоспешеного человеком, а не башней, лишь повыше да пошире оператора на десяток сантиметров.

И, как понятно, в “полевых битвах” оные воины использовались редко. Их задачей были штурм укреплений, помещений, ну и диверсия десантная: опытный боевой одарённый в доспехе мог и скрытно пробираться по местности, в должной мере пересечённой, лязганьем и воплями себя не обнаруживая.

Ну да вопрос в том, что был у меня как интерес, так и потребность с этими образцами вооружения ознакомиться, дабы при нужде не смотреть на новые ворота.

— А на кой вам, Ормонд, оружие милитантское? — резонно вопросила Добромира.

— Для знакомства, Добромира Ясоновна. Коль доведется рядом быть, чтоб дело делать, а не затылок чесать. Да и интересно, — не стал скрывать я, на что дама добродушно ухмыльнулась.

— Ну, если уж “интересно”, — аж подмигнула она, — познакомим вас в этом месяце. Съездите со мной на полигон к милицейским, там и попробуете, но лишь один раз, не забава сие.

— Так и я не для забавы, да и милитантом становиться не тщусь, — отмазался я, на что получил кивок, хоть и с ухмылкой ехидной.

В результате высвободилось у меня время, которое я надеялся потребить на тренировки и изыскания, мне потребные. Но змейский начальник мой не дремал, и, буквально на следующий день после беседы с Добромирой отловил меня служка, да передал мне повеление явиться пред очи начальственные.

И вот тут, признаться, сжались булки мои до боли: сулил Добродум злонравный подобрать мне наставника дел амурных. Что я, по пристальному рассмотрению, предпочёл “забыть”. А змеище злокозненное, начальником моим именуемое, слова на ветер не бросает.

И тут, помимо некоторого смущающего момента, есть ещё один. А вот окажется инструктор дядькой мускулистым и здоровым, например. Причём, по совести, претензий-то я иметь буду не вправе: меня не детородительным делам наставлять намереваются, а амурным. А уж разницы между полами в койке мораль Полиса не зрела, и на мои истеричные вопли “я по девочкам”, скорее медикуса пригласят, лечить от столь сильного комплекса.

Не был бы на службе — дело моё, хоть мальчик, хоть девочка, хоть коза. Однако ж, на службе будучи, я свою самость, уд учитывая, да и прочие причиндалы, передал на службу Полису. Насильно меня мужей сношать или сношаемым ими быть меня не заставят. Но на блеянье “не хочу”, предложат либо медика-мозгоправа, либо валить на все четыре стороны из Управы, как лицо капризное и к службе негодящее.

В общем, шёл я к морде начальствующей с сердцем заледеневшим, примостившимся аккурат между сжатых до скрыпа булок. Однако ж, злокозненность, злонравнось, коварство, змейство и прочие неоспоримые качества Добродума до мускулистого, увитого мышцой дядьки не дошли.