Cyberdawn - Прекрасный старый мир [СИ]

— И кто же вас, Ормонд Володимирович, на измены и доносы тщился склонить, Полису Вильно во вред? — злонравно осведомился он.

— Девица. Внешне — ровесница. К делам посольским доступ имеет, потому как знакомство, довольно ловко подстроенное, свела в зале ожидания, пред аудиториумом. — Владеющая. При вынужденной беседе, проявила явный и однозначный интерес амурного толка. Чему я, по здравому размышлению, препятствовать не стал.

— Не стали, говорите, — змейски ухмыльнулся Добродум. — А еже ли бы опоила? Вот вы, Ормонд…

— Масло растительное потреблял, держал зрение эфирное весь срок, кроме совокупления. За девицей присмотр имел плотный и постоянный, буде препаратом каким оказался бы опоен, то изгнать из нумера бы успел, — перебил начальство я.

— Хм, масло — сие дельно. Но и иных вариантов много, — не стал признавать моего доминирования леший, но и “перебитием” не попрекнул. — А отчего ж вы, Ормонд Володимирович, столь уверены, что девица сия не прельстилась вами с простым амурным интересом? — пристально воззрился он на меня.

— После утех, сказался я спящим. Девица же сия, к слову, Есенией Даровной назвавшаяся, не будила, а проверяла, сплю ли. А после осмотр нумеру учинила, правда без пристрастия. А главное, эфирному воздействию меня, якобы спящего, тщилась подвернуть, — на имени девицы Добродум еле заметно вздрогнул, продолжив, впрочем, кивать. — Ваша работа, Добродум Аполлонович? — прокурорски уставился я на лешего.

— Км, — аж поперхнулся гад. — Да нет, я, признаться, вам проверку заготовил, но вне гостиного двора, — честно признался он. — Рановато вам, как я мыслил, с девицами дело иметь. Впрочем, ежели справились с ситуацией, то добро. А девица мне знакома, не без этого, — признал он. — Наперсница коллеги моего и друга, чина посольского Новограда, Севастьяна Милорадовича.

— Подробности, — сурово взирая на Добродума бросил я, вызвав натуральный ржач.

— Как зыркнули-то, Ормонд Володимирович, аж мураши пробрали, — проржался он. — Ждёт вас большое будущее, если шею не свернёте, да колючки ваши не пообрывают. А ежели подумать? — требовательно уставился он на меня.

— Ежели здраво рассудить, — здраво рассудил я, — выходит, что сборище тут союзных лиц. Доброжелательных в мере разной, однако ж, не ворогов, конкурентов разве, да по мелочи, — начал я, на что леший кивнул. — Мне вы злодеяние какой немыслимое заготовили, бесчестно правом начальствующим воспользовавшись, — продолжил я, на что Добродум всё же бровью дернул, вселив в меня довольство и покой. — Есении, мыслю так, было также задание дано. Не столь ради прознания, сколько для опыта и проверки, — заключил я.

— Дельно, про бесчестие лишь лишнее, — пробурчал Леший. — А по прибытии будет у вас инструктор по делам амурным, — а на мою перекошённую физиономию он слегка повысил голос. — И не перечьте! По службе, бывает, и не таковое надо. А уж какие крокодилы и кикиморы болотные встречаются, — слегка передёрнул плечами он.

— И вы? — уточнил я, скептически взирая на Добродума.

— И я, чем я лучше? — пожал плечами он. — Иной раз с такими страшилами любиться доводилось, что и поныне в снах дурных являются. А не смог бы ублажить — Полису и службе ущерб и убыток. Так-то, Ормонд Володимирович.

— Ну, тут вам виднее, — смирился я, благо, срок службы моей чётко поставлен. — А ежели явится девица вновь, что делать-то? — уточнил я.

— Вот! — змейски воздел перст злонравный Добродум. — Инструктор аки воздух нужон, не ведаете, что с девицами делать, — глумился он. — Но полно, делайте, что желается. Хотите — в бирюльки играйтесь, хотите — любитесь, препятствий не вижу. Однако ж, что Полисы разные и служба одна, да разная, не забывайте, — веско сказал банальность он.

— То есть, за пределами двора гостиного вашего коварства злонравного можно не опасаться? — педантично уточнил я.

— Ну раз уж упомнили, да уточили, не опасайтесь, — высказал он под моим прокурорским взором. — Да что ж вы за терн в ботинке! — аж возмутился он. — Сказал я: не опасайтесь.

— Нормальный я Терн, — расслабленно пробормотал я. — Коий вам потребен был, таковой и есть.

— И то, ваша правда, — вынужденно буркнул леший, погружаясь в корреспонденцию.

А Есения таки вечером явилась. И побеседовали мы нормально и тепло. А воздействием у неё было (по её словам, отметил я) страсти пробуждение, терапефтическое воздействие на гормональные центры.

— А то ты, Ормондушка, излишне собран был, да внимателен, — улыбнулась девица. — Да слишком, даже меня провёл.