Cyberdawn - Прекрасный старый мир [СИ]

— Ну, уж прости, я тебе твои промашки описал, — ответил я. — Еся, а скажи, годков-то тебе сколько? — уточнил я вполне уместный в Полисах вопрос.

— Да уж постарше чуток вас, сударь, — подмигнула она мне. — Годика на два, ну может на три, — удивительно “точно” ответила она.

— А ко мне подошла по указанию? — уточнил последний интересующий меня момент.

— Нет, — отрезала девица, погладив меня по макушке. — К тебе, потому что глянулся. Интересно стало: стоял в сторонке, за всем приглядывал. Так-то, по службе, с таковыми страхолюдми любиться доведется, — пробормотала она, на что я её по плечу погладил. — Ой, да было бы что жалеть, Ормондушка, — вполне искренне улыбнулась она. — Чай, не жисть в весёлом квартале. А вам, мужам, похуже приходится. Уд-то капризен, а служба не спрашивает, глянулась чудиха или чудун какой, — начала утешать меня(!) девица.

А в целом, поездка вышла как волнительной, так и приятной. И, признаться, будь Есения из нашего Полиса, то не пожалел бы я усилий, дабы стать ей другом сердешным. Но, тут было, как было, так что на третьем свидании наше знакомство закончилось.

А в самолёте я с закономерным опасением взирал на злонравного Добродума, ожидая от него коварств, змейств, гадостей и пакостей всяческих.

По прибытии в Вильно злокозненный Добродум с ухмылочкой своей, еще по дороге в посольскую управу, напомнил мне о “охренительно важном задании на благо Полиса”, сиречь моего бесовски важного отчета о Новограде. И был повержен моей мудростью в прах: отчёт сей был с соответствующим мне благим выражением рожи всучён.

Собственно, помимо гимнастики любовной, этим я в Новограде занимался, параллельно выполняя уроки, возложенные на меня наставниками. Правда, это занятие прискорбно ограничило мои эфирные штудии, что, впрочем, и не столь критично. Потому как следующим пунктом своего развития я обозначил развитие эфирного зрения, а мои с мясом понадерганные из учебника практические навыки этому явно не способствовали.

Тут нужен был комплексный, основополагающий подход, к которому я, признаться, питал страсть. А именно, в деталях понять что, как и почему предстоит сотворить, переходя к творению лишь вооруженным максимально полным пониманием. Не самый разумный подход для сугубого практика, но для учёного, которым я всё же намеревался стать — самое то.

Ну и получив пару выходных и навестив родичей, закупился я литературой теоретической и исследовательской, погрузившись в изучение “зрения эфирного”.

И, во-первых, нужно отметить, что “зрением” это сенсорное умение не было ни в каком разрезе. Наиболее близким из мне известного выходила даже не эхо-, а электролокация водных жителей. Эфир содержало всё, причем данная максима давалась в учебнике физики гимназиума как один из непреложных законов Вселенной. Нет пустоты, есть эфир.

Соответственно, второй максимой было: эфир не пребывает в покое. То есть потоки, пронизывающие реальность, находились в постоянном движении.

И вот, эфирным зрением было сенсорное свойство одарённого, в котором он учился различать в потоках эфира искажения, отклонения, колебания и правильно их интерпретировать. То, например, как я тщился его постичь, могло мою “зоркость” загубить, поскольку, как аналогия, я разглядывал тёмную комнату в тёмных очках. Что-то заметить можно, но вблизи и чрезвычайно мало. А первым занятием на пути постижения зрения эфирного было занятие практически философское. А именно — отделить себя от Мира, если же по факту, то научиться воспринимать “свой эфир” именно таковым и выделять его из мировых потоков на уровне рефлекса. Кстати, немаловажное умение не только для “зрения” но и ряда тонких воздействий, поскольку палка тут, вопреки предположениям, имела два конца. И, как можно было, отделив “себя от мира” невозбранно взирать вдаль, так и доступен становился взор в себя.

Впрочем, занятия эти были на время долгое, так что погрузившись в них, я и не заметил как вольные деньки (столь скаредно и жлобски мне отпущенные!) окончились. И началась “рутина”, обусловленная постижением тонкостей этикета, выделывания кренделей танцевальных, да постижению тонкостей языков.

Притом, Добромира Ясоновна, тренер боя оружного и без, а также ухваток честных (ну, раз мне на пользу и здоровья для, так честных однозначно), занятия наши сократила.

— Делать из вас, Ормонд, бойца, нужды нет. Сие вашей службе даже во вред пойти может, — начала разъяснять дама на мой резонный вопрос. — Не погружаясь в детали излишние, бойцу надлежит сначала бить, опосля лишь думать. Вам же обратное потребно, да и не бить, скорее всего, — ухмыльнулась она. — Владение ухватками жизнеспасительными и в опасности потребными — есть. А занятия вам ноне нужны лишь для того, чтобы инструмент боя ваш не заржавел, чувствовался, как часть вас, и готов был. Тренировки скорее.