Cyberdawn - Прекрасный старый мир [СИ]

Я и выпил. Хороший эль, кстати, с травами приятными, отметил я. И именно эль: с некоторых пор параноил я и насчёт составов всяческих, механику желез внутренних отслеживая.

— Не сгорел, хэрсир Аскульдур, — отдышавшись начал отвечать я. — Посольство боёв не предполагало…

— Дурень! — припечатал меня дан. — Вот тебе и урок, с собой носи, был бы с тобой — мож и сорвалось у злодеев что.

— Буду, — заверил я, мистика-не мистика, а пригодится, если что. — А помощь нужна в доставке до Вильно. Ежели самолёт какой, так через полчаса по возвращении деньги верну.

— Будет, — кивнул Аскульдр. — И денег не надо.

— Надо, — отрезал я. — Я не побирушка, да и Вильно не Полис нищих.

— Не надо! — рявкнул хэрсир, хватив лапищей по столу. — Не извозчики мы! Помощь дружескую окажем! — выпучил он на меня очи.

— А я говорю — надо! — понесло уже меня. — Помощь — одно, а милостыня — другое! Коль с дорогой поможете, так помощь великая, но дорогу всё едино оплачу! — вытаращил и я очи.

И стали мы друг на друга очи бешено пучить. Попучили с полминуты, как вдруг Аскульдур заржал. И ржал, мало что не до слёз.

— У вас в Вильно все, что ль, такие? — вопросил он, отсмеявшись. — Что Добродум буян своевольный, что ты, хускарл Ормонд. Ладно, сам пилоту сунешь, что должным сочтешь, — махнул он на меня лапищей. — Связь нужна эфирная?

— Не думаю, — помотал я головой. — Шифрования не знаю, а открыто сообщать, что живы мы…

— Мыслишь, что франки погонятся? — ехидно вопросил хэрсир, но на него уставилось уже три пары бешеных глаз. — Ну, может, и погонятся, — несколько сдулся он под этим артобстрелом. — Ладно, поезжайте, посольский “Стриж” вас до Вильно доставит, — сказал он, кинув пару указаний по фони. — Береги себя, хускарл Ормонд, ещё эль без спешки попить надо. И Добродуму привет передать не забудь!

— И вы себя берегите, хэрсир Аскульдур. Благодарность вам от всего сердца, — довольно низко поклонился я.

Стриж оказался той же “кривовинтовой” машиной, правда, с вместительным салоном. В полёте я полюбопытствовал, а Акамир просветил, что форма сия связана с тем, что воздух себя, на оборотах высоких, вести себя начинает газу неподобающе, соответственно, для скоростей высоких форма специальная есть, в Новограде изобретена лет двадцать назад. Ну, я в аэродинамике не силён, но что-то такое предполагал.

Через пару часов “Стриж” приземлился в воздушном порту Вильно, и мне где-то наполовину полегчало. Правда, я судорожно задумался, как бы с даном рассчитаться, но Акамир на моё чело, мыслями отягощёнными, хмыкнул, да и метнулся в недра порта, вернувшись через минуту с десятком гривен. На мою вздёрнутую бровь выдал:

— Снявши голову, по волосам не плачут.

— В Управе верну, да и самолёт Управа скомпенсирует, — ответил я.

До самой управы я добрался в лучших традициях Мира Олега: злобно рявкнул на чинов порта, махая бляхой, да и организовали они служебный самокат. Бардак, конечно, но всё достало. Отвёл спутников в Управе в трапезную, посулив что позовут их вскоре, да и направился к начальству.

С оным на пороге столкнувшись — откуда-то Леший возвращался. Увидев мою персону, просто лучащуюся улыбкой, начальство хмыкнуло, да в кабинет меня запустило.

— Вернулись уже, Ормонд Володимирович, — совершил леший открытие, за стол уместившись. — И как посольство ваше?

— Вы знаете, Добродум Аполлонович, я на вас даже не злюсь, — мечтательно сообщил я потолку. — Потому что посольство это — просто пиздец какой-то, — честно сообщил я.

Нахмурившийся Леший на меня эфирное диагностическое воздействие произвёл, нахмурился сильнее и выдал:

— Шок. Что с вами, Ормонд Володимирович?

— Это уже не шок, — хмыкнул я. — У нас, Добродум Аполлонович, в самолет франки бонбу подкинули, — широко улыбнулся я.

— Шутите? — выпучило очи начальство, посмотрело на мою рожу ехидную, и бросило: — Докладывайте.

— По прибытии был принят товарищем главы посольской Управы Лидом Доггерти, — начал я. — Вел себя принимающий неестественно, однако уверил, что все торговые неурядицы — “недоразумение”. Амбианум, к слову, перевёл скупку вин на полисную централизацию, — дополнил я, на что Леший кивнул. — А потом подписал это, — извлёк я договор.

Леший договор принял, очи выпучил. Положил бумажку на стол, очи протёр, почитал, ногтём пошкрябал, да и уставился с подозрением на меня.

— Вы, Ормонд Володимирович что, франка огнём пытали?! Так тогда и действия обратные вполне возможны, — несколько растерянно, но не без ехидства выдал он.