Cyberdawn - Прекрасный старый мир [СИ]

— Вредно сие, — пыхнул сигареткой злонравный Добродум, на оною всё же разорившись.

— Жить, как медики утверждают, вообще дело не безопасное, — философически ответствовал я. — От сего помирают, причём, по слухам, непременно. А расти я уже не буду, — отметил я. — В сём терапефт меня уверил. Остальной вред либо компенсирую сам, либо у терапефта же. А вот польза для здоровья нервического пристрастия этого несомненна, — осмотрел я зажжённую сигаретину. — Что при начальстве моём, Добродум Аполлонович, не вредно, а зело полезно.

— Тернисто, — добродушно оценило змейское начальство. — А что ж в таком разе свои не потребляете? — ехидно полюбопытствовал я.

— А зачем? — честно стал лупать я на начальство очами. — Ежели причина возможного нездоровья нервического сама же меня лекарством от оного снабжает? — на что леший хрюкнуть изволил, клешнёй на мою персону махнув.

А вообще да, приятные сигареты, ароматные, надо бы закупиться, благо финансы позволяют, отметил я, возвращаясь в кресло. Но у Лешего “стрелять” непременно буду, справедливо отметил я, невзирая на наличие запаса у себя.

Так полёт и прошёл потихоньку, а на подлёте Остромир Потапович пронзил тишину скрипом своим:

— Молодые люди, мы к Вавилону подлетаем, а вы его, насколько я могу судить, не зрели ещё? — на что мы с Люциной головами помотали. — В таком случае рекомендую вам к окнам подойти и полюбоваться, — указал он дланью на ряд иллюминаторов. — Самолёт, перед посадкой, облёт будет совершать, а зрелище Полис Вавилон с высоты представляет отменное и удивительное.

— Особенно в первый раз, — на удивление покивал Леший.

Ну и прямо скажем, не обманули, пни престарелые. Моё ощущение “драгоценной шкатулки” от фото с истинной сказочностью сего удивительного полиса не шли ни в какое сравнение. Сады знаменитые висячие, блистающая керамикой всех оттенков синего Башня, фонтаны и каскады водопадные, мерцающие радужными брызгами в лучах заходящего солнца. Да и особняки жилой части садами изобиловали, взгляд радуя. И всё это с высоты немалой! Признаться, появилось иррациональное желание красоту эту в руки взять, схоронить, да любоваться ей в одиночестве, редким близким как награду являя. Забавно, но ощущения именно такими были.

Но самолёт приземлился, патроны наши верительные грамоты группе встречающих передали, да и погрузились мы в самокат всей компанией. А по дороге я обдумывал пару забавных моментов.

Первый — это тот, что невзирая на антикварность свою, Потапыч, в отличие от Леших змейских, о подчинённых заботу имеет: Люцина была не саквояжем сейфовым, а папкой лёгкой отягощена, тогда как папка объёмами поболее, да и не простая, была в лапах у академика, эфиром подправляемая.

И второй момент, этнос встречающих наших был более эллинским, нежели семитским, халдейским или ещё каким. Видно, аборигены растворились в “поклонниках красоты”, что в чём-то грустно, а в чём-то закономерно. Да и эллинский типаж смотрелся в реалиях местных весьма примечательно, не сказать, чтобы не органично.

А именно, каштановые и рыжие волосы, эллинам свойственные, на местном солнце явно выгорали до оттенков светлых, тогда как уборы головные были не в чести. Ну и загар закономерный являл собой в итоге зрелище весьма примечательное и занятное.

Так, за размышлениями и наблюдением за сим любопытным Полисом, и прошла дорога наша.

Гостиный двор, к которому нас везли, также оказался частью зиккурата вавилонского. Вообще, подозреваю, это реально самое большое из существующих зданий Мира могло, в теории, вместить в себя весь Акрополь Вавилона. И ещё место бы осталось — ступенчатая, стоящая на берегу реки громадина (назвать это башней не поворачивался язык, в этом случае был монолит, нечто грандиозное), имела стены стометровой длины и возвышалась более чем на сотню метров ввысь, ступенями, двумя крупными, по тридцать метров и шестью небольшими, вроде “крыши”. Венчало всё это великолепие открытая беседка эллинического стиля (хотя бес знает, не с неё ли этот стиль и пошёл), бывший храм Энеки, а ныне обсерватория.

Вообще, помимо семитских сказок, (ну реально, какая к бесу башня!), зиккурат нёс на себе вполне божественный отпечаток. Делающий его не только крупнейшим зданием Мире, но и прочнейшим. Под храмом Энеки некогда располагались “апартаменты богов”, некогда используемые по назначению. А так как до божественного и магического вмешательства история зиккурата повторялась в обоих мирах, то первое время боги были недовольны.