Cyberdawn - Прекрасный старый мир [СИ]

Но, не знаю как прочим, а у меня вставал вопрос смысла: партнерша, в целом, нужна. Это физиологически, психологически, по массе признаков правильно и нужно. В конце концов, та же моя овечка хочет быть мне помощницей в делах, причём, судя по упорству — хочет искренне, а судя по успехам в науках — вполне может таковой стать.

И немалое время, затрачиваемое на неё далеко не только в постели, оправдано, осмыслено, имеет, в перспективе, положительный выход. А вот заводить любовниц-наложниц-сосожительниц… А на кой бес мне это? Все вопросы физиологии и психологии решаются с Милой, нам вместе хорошо. Нет, вопрос кучи ублажающих меня дам — это, может, и приятно… вот только на один раз, именно как плоть и мечты потешить. А жить так… К лешему, времени на них не напасёсси, да и уд эфирно поддерживать… В общем, просто бессмысленно и “чтоб было”.

В теории, посмотрел я на Люцину, может, и имеет смысл трио, но явно не сейчас, да и прямо скажем: именно ВЗАИМОотношения с девицей, пусть и близкой в ряде моментов, сожрёт то, и так немногое, время на штудии и развитие, что у меня есть.

Ежели и думать о таковом, то уже в Академии, с учётом мнения овечки моей, которая мне вполне мила во всех смыслах, да и не очень хочется, если честно.

И, кстати, довольно изящно решался вопрос “моногамных пар” в Мире Полисов. Вопрос естественного природного влечения любовного спустя несколько лет (от двух до пяти, последнее редкость, сообщали знания гимназические) решали препараты и психологи. Ежели было нужно, конечно. То есть, если партнёров, кроме тяги гормональной друг к другу, связывала, за время проживания совместного, дружба, интересы общие и прочие подобные моменты.

Впрочем, спутница моя явно “тоской любовной” угнетена не была. Очевидно, найдя во мне как старого знакомца, так и небесприятственного собеседника с общими интересами, она, будучи девицей неглупой, нашла в возможной любовной связи перспективы. А именно, наличие любовника без множества “несостыковок”, возникающих у возлюбленных с разными интересами, возраста и прочее подобное.

Ну а нет так нет, что пусть несколько “механистично”, но даже в плане гипотетических “будущих отношений” более перспективно, чем, например, мой роман с Милой. Возник-то он всё же, для меня, в первую голову из-за её внешней привлекательности, ну и отсутствия “проявленных” неприятных мне черт. Что, прямо скажем, чистая рулетка, а мне просто повезло. Да и регулярно самоанализом приходится заниматься, чтоб в “тяжёлую и хроническую влюблённость”, разумному не подобающую, не скатиться.

Так, за мыслями о высокодуховном, ну и обозрением всяческой приземлённой архитектурной мелочёвки, день и прошёл. Леший мой обнаружился в номере, набедокурить без присмотра, судя по всему, не успел. Так что растряся начальство на покурить, я изволил полюбопытствовать о состоянии дел.

— Во-первых, Ормонд Володимирович, вы самым вопиющим образом проигнорировали прибытие курьера и свои прямые обязанности, — змейски заядоточило начальство и метнуло в меня папку (не попал, куда метил, ехидно отметил я, ловя папку рукой). — Разберёте и предоставите мне к утру, — барственно кинул леший. — Во-вторых, переговоры и сделка ныне состоялась. Так что завтра вечером мы Вавилон покинем, — завершил отчёт собеседник.

— А отчего завтра, Добродум Аполлонович? У нас дела посольские? — заинтересовался я.

— У “нас” завтра таковых дел нет, — ехидствовал злонравный Добродум. — У меня тоже, — вынужденно признал он. — Остромир Потапович апеллировал к выделенным срокам и намерен провести день в библиотеке Академии Вавилона. Чему я препятствовать нахожу невозможным.

— Упёрся, значит, накрепко, ваши увещевания к вам же посылая, — озвучил я понятое. — Ну а за два дня вы бы старика и до удара не постеснялись бы довести, а так — разумный компромисс.

— Можно и так, будучи наглым юнцом, интерпретировать, — оскалилось начальство. — Кстати, любоваться видами я вас завтра не отпущу. И так только просьбой Остромира Потаповича сей вопиющий факт допущен был, — снобски дополнило оно.

— Сие не удивительно, а закономерно, — смиренно смерил я лешего взглядом. — Кстати, Добродум Аполлонович, вы, помнится, мне предлагали отпуск по обстоятельствам семейным.

— Что за фантазии у вас дикие, Ормонд Володимирович? — начал было говниться Добродум, но вид мой был столь скептичен, что сдался, вздохнул и, почти как человек, продолжил. — Говорите, что у вас.