Cyberdawn - Прекрасный старый мир [СИ]

Собственно, мелочёвкой вроде доставки, причём степень “статусности” уже роли не играла, Леший меня не нагружал. А вот решать дела мне пришлось, к счастью, в Полисах близлежащих, так что дома я всё же появлялся, хотя и не каждый день.

И вот в один прекрасный момент выяснилось, что не только “бриттскими капутами” наша управа озадачена. Точнее, может и ими, но вопрос сей был мне недоступен, а предстоял нам с начальством весьма дальний вояж, причём не в одиночку, а в компании ещё одного товарища главы Управы.

— Собирайтесь, Ормонд Володимирович, — выдал мне Леший в одно утро.

— Нас ждут великие дела, — буркнул невыспавшийся я.

— Сколь велики они, не скажу, — ответствовало начальство. — Но важные точно. Сопровождаем мы Остромира Потаповича в путешествии в Полис Вавилон.

Обозначив удивление внутренним кваком, я призадумался. Сей Остромир был товарищем главы управы, правда, к некоторому стыду своему, чем занимается сей антикварный дед, я толком не знал: вообще видел лишь раз, подивился тому, что этакие развалины мало, что живы, так ещё при чинах немалых, да и всё. Не до него было, своих дел тьма. Так ещё и сопровождение одним товарищем второго мыслилось мне делом несколько странным. Так что, подумав, я эти вопросы на начальство злонравное и вывалил.

— Вот говорил я вам, Ормонд Володимирович, что нелюбопытны вы предосудительно, — злокозненно выдал Добродум.

— Вашими, Добродум Аполлонович, стараниями — времени на любопытство не имею, тружусь аки пчелка, с рассвета до заката. А после, как нетопырь какой, с заката до рассвета. Так что всё начальствованием достойным вашим, — справедливо подчеркнул я, вызвав довольный начальственный хмык.

— Это да, что трудитесь, это я молодец, — хамски присвоил чужие заслуги леший. — Ну да вопрос тут довольно прост: Остромир Потапович — академик немалый, товарищ Даросила Карловича в связях научных и академических.

— Это выходит, — прикинул я, — что за давностью годов академик сей мало, что не имя своё забывает. А мы к нему как няньки представлены, — выдал я свои выводы, на что начальство то ли кашлянуло, то ли фыркнуло.

— Вы только при посторонних такого не ляпните, — ехидно оскалился леший. — Да и в делах академических Остромир Потапович отлично разбирается, возраст ему не помеха. Вот в посольских… — не договорив, пожевал губами леший, так что всё стало ясно. — Так что, ежели злонравие и непочтительность из речей ваших удалить, то выходит, что и правы вы.

Ну а покинув кабинет Добродума злонравного, призадумался я, о чем помнил, да и не поленился в библиотеку управную заскочить. И вышла такая картина:

Наличие реальных богов Вавилону пошло на благо: ежели царство благополучно распалось и было персами завоёвано, как и в Мире Олега, то на попытку вытащить золотой статуй Мардука сей Мардук отрастил у Кира то ли уд до земли, то ли хвост, то ли и то, и то. Предания разнились, но, в итоге, влияние Вавилона не упало, следовательно, вполне он дожил до “ушедших богов”. Более того, зиккурат свой стометровый сохранил, как и сады висючие. Энеки, по слухам, был не слишком доволен идеей разобрать его храм да театр построить, так что стоит башня вавилонская и поныне.

И был он, на фоне прочих Полисов, чертовски интересен внешне: керамика и глазурь облицовок превращала древнейший град мира и первый мегаполис его же (как бы римляне щёки ни надували) в этакую драгоценную шкатулку в виде Полиса. Лично мне эллиническая застройка была более по сердцу, но не признать вавилонскую прелесть было нельзя.

И вот уже после падения Рима стал Вавилон объектом паломничества, а то и местом смены жительства эстетствующих греков. А поскольку деление на физиков и лириков лишь у скудоумцев приемлемо, а истинный поэт и в науках точных подкован, как и талантливый учёный дарами муз не пренебрегает, стала в Вавилоне зарождаться довольно мощная научно-культурная школа. Что недостатки климата и сельского хозяйства если не нивелировало, то компенсировало.

И на момент, когда озверевшие кочевники начали воевать Полисы севера Африки, Вавилон вполне отбился, уцелел, да и поныне стоит и планету собой украшает. Став этаким “Полисом-наукоградом”, чего я, к стыду своему, и не знал. То есть бывший храм, высоченный зиккурат, ныне — этакая Академия, довольно известная, как бы не крупнейшая в Мире.

Но вот не знал, признал я, почёсывая маковку. Хотя, что б знать, надо искать вещи конкретные, тогда как гимназическая программа давала что-то уровня: “нынешний Вавилон славен своей Академией”. Только поздравить нынешний Вавилон можно. А никак не понять что там фактически сильнейшая научная школа ойкумены.