Виталий Останин - Стратег [СИ]

О том, что парня, рванувшего исполнять мой приказ, скорее всего, убьют без всякого смысла и пользы, я подумал только минуты через две. А еще через минуту раздался полный ужаса вопль кого-то из свиты:

— Нас атакуют!

В первый миг мне показалось, что нападающих несколько сотен — настолько плотной была лавина всадников, выскочивших из ближайшего леска на штабной холм. Это потом, с изрядным запозданием, мозг оценил размеры отряда противника в пятьдесят-шестьдесят конных. Правда, для ставки командования врага все равно было слишком много.

Что собой представлял мой штаб? Я, пяток советников разного толка, которых так и хотелось мысленно назвать придворными, десяток порученцев-вестовых и двадцать пять телохранителей генерала — тяжелая кавалерия. Задача у воинов была одновременно простая и сложная. Большую часть времени им полагалось восседать на лошадиных спинах с максимально угрюмыми выражениями лиц и презрительно поглядывать на всех вокруг. Но подчас им приходилось умирать, чтобы выжил лидер.

Сейчас настал именно такой момент. И мои панцирники показали, что кормят их лучше других и платят больше не зря. Не тратя ни одной лишней секунды, командир телохранителей гортанно вскрикнул, развернул коня и помчался на врага. Остальные бойцы последовали за ним без всякой задержки.

Шансов у них не было, даже я это понимал. Телохранители только набирали разгон, а противник уже давно несся во весь опор, опустив длинные копья. Разница же в динамике для слитного таранного удара определяет победивших и проигравших.

— Бежим! — крикнул я. — Куда, твою мать, придурок! За мной!

Последняя фраза относилась к Ван Дуну, моему ординарцу. Пацан решил спасать полководца ценой своей жизни и рванул в атаку вместе с телохранителями.

А вот Мытаря пришпоривать не пришлось. Он рванул с холма в сторону наших войск еще до того, как я скомандовал отступление.

Стайкой спугнутых птиц все, кто успел, слетели с возвышенности и врубились в кусты. За спиной раздался треск ломающихся копий, ржание раненых коней и вопли умирающих людей. Я даже оглядываться не стал, оправдывая свою несомненную трусость здравым смыслом. Звучал аутотренинг примерно так: сделать сейчас ничего нельзя, телохранители отдают свои жизни, чтобы я продолжил войну, а остаться — значить превратить их жертву в бесполезную гибель.

Высокий кустарник и низкие ветви деревьев тут же превратили нарядный халат Стратега в рванину, только под броней он целым и остался. Одна из веток хлестнула по лицу, чуть не выбив глаз, но я продолжал подстегивать коня. На автомате я выбрал направление, где должна была находится конница под командованием Пирата. Если удастся добраться до него, мы останемся живы…

— Они настигают! — снова заорал задушенным голосом один из придворных.

Я оглянулся. Не все, но изрядное количество вражеских кавалеристов обогнули рубку с телохранителями и устремились в погоню за нами. Нет, не так — в погоню за мной! Убив меня, они, считай, одним ударом выиграют битву. Не сразу, но весть о гибели полководца разойдется по войскам, и единая пока армия разобьется на группки по интересам. Одни будут сражаться до конца, большинство же предпочтет искать спасения в лесах вокруг города.

Черт, надо же быть таким идиотом и не подумать о таком варианте! Ты же знал, какое значение тут придается личности военачальника! Мог бы для ставки сотню конницы оставить, да еще копейщиков столько же! В общей свалке, которая сейчас наблюдается внизу, от них бы не убыло!

Краем глаза я заметил, как Ванька повернул коня и направил его навстречу преследователям. Только и успел, что выматериться, сделать я уже ничего не смог. На полном скаку, размахивая смешным своим мечиком, мой ординарец устремился на врага.

Боевой его порыв никто не поддержал. Штабисты неслись, пригнувшись к гривам, и даже головы не рисковали поднять. У меня внутри что-то шевельнулось, некое намерение развернуться и погибнуть смертью храбрых вместе с Ван Дуном, но нерешительно и всего на миг.

Впрочем, спастись все равно не удалось. Конница врага настигла нас за несколько ударов сердца. Замелькали мечи, ударили копья — и первые мои придворные повалились на землю под копыта коней. Я тоже обнажил клинок, рубанул ближайшего воина в пластинчатой броне, но тот пронесся мимо, а удар пришелся в пустоту.

Скачка превратилась в круговерть людей, оскаленных лошадиных морд и мелькающей стали. Направление я потерял практически сразу, сосредоточившись на том, чтобы не попасть под удар и не вылететь из седла. Некоторое время мне это даже удавалось, но потом я оказался лицом к лицу с одним из воинов врага, уже заносящим копье для удара.