Виталий Останин - Стратег [СИ]

С другой стороны — что оставалось делать? Понадеемся на то, что «ночь темна и полна ужасов», а мрак не позволит врагу грамотно оценить численность засадников.

Удача, говорят, любит смелых.

И безумных…

Ладно! Какой был план? Мы позволяем противнику атаковать лагерь-ловушку, он в нем увязает, мы его поджигаем, а потом бьем по врагу со всех сторон. Ведущий ударную конницу Гань Нин наносит удар с левого фланга, Амазонка и ее конные арбалетчики отрезают синьдунцев от города, Лю Юй ведет пехоту справа, а Прапор — с фронта. Справа и с фронта также действуют разрозненные отряды лучников, которые обстреливают воинов противника огненными стрелами — ими рулит Мытарь. В итоге Ля Ин паникует, бежит, мы его преследуем. Либо мы врываемся на его плечах в город, либо гоняем беглецов до утра, а как светает — принимаем капитуляцию от городских властей.

Теперь к этим двум вариантам добавился еще один. Наша атака с четырех сторон захлебывается, мои солдаты разбегаются, я погибаю или попадаю в плен.

Закончив с Пиратом, я поехал на свой командный холм, где уже собрались вестовые и штабные клерки. Там меня встретил обеспокоенный Мытарь.

— Все пошло не так? — скорее утвердительно, чем вопросительно произнес он.

С холма открывался неплохой обзор на горящую крепостицу и окружающие ее орды светляков — войск Ля Ина. Не моя командная камера, но все же.

— Верно, — ответил я. — Я принял решение продолжать действовать в соответствии с первоначальным планом.

— Но их значительно больше! У нас в засадах десять тысяч четыреста двадцать человек, а враг вывел на поле свыше сорока тысяч!

Ага, значит, я не ошибся. У Мытаря взгляд куда более наметанный, чем у меня. Значит, даже больше сорока?

— Да, господин У, — холодно сказал я. — Все так. Но если мы сейчас будем менять приказы, то навредим сами себе.

С этим он был вынужден был согласится. А когда открыл рот для очередного контраргумента, я веско произнес:

— От нас сейчас ничего не зависит. Только время покажет, насколько хорошо мы с вами поработали, готовя ловушку врагу.

Я тоже, между прочим, от страха трясся! А эти его «может, сбежим» ни капли позитива не добавляли!

Сойдя с коня, я встал лицом к сражению, зацепился большими пальцами за пряжку пояса и в таком положении стал наблюдать за разворачивающимся сражением.

Сперва все шло довольно неплохо, насколько я отсюда мог судить. Засадные отряды ударили практически синхронно — спасибо вам, одинакового размера палочки с благовониями! Синьдунцы, не ожидавшие такой подляны, запаниковали. Винить их было трудно. Тяжело сохранять мужество, когда из темноты в тебя сперва летит туча горящих стрел, а затем вдруг налетает конница! Бьет таранным ударом копий, несколько секунд резвится, а потом так же быстро отступает. Представляю, каково сейчас было бедным солдатам — что нашим, что вражеским.

Каким-то чудом, а может, при использовании соответствующей ци-техники, противник не побежал. Прижатая с левого фланга к горящей крепости пехота сумела сгруппироваться и отразить вторую атаку конницы. Гань Нин, чтобы зазря не терять людей, отошел и пока не атаковал.

Отряду, который возглавлял мой побратим, удалось сделать больше. Налетев, может, не так стремительно, они тем не менее напугали противника куда больше. Видеть я этого не видел, но, судя по тому, с какой скоростью стали удаляться в сторону города горящие фонари на длинных палках, правый фланг синьдунцев Лю Юй смял.

А вот фронт, ведомый Прапором, столкнулся с ожесточенным сопротивлением. С моей позиции были видно лишь то, как сошлись две плотные людские массы — одна темная, вторая освещенная все теми же фонарями. Встретились и замерли. Помочь Прапору мог бы Бык со своим отрядом, если бы он, конечно, знал о том, что его товарищу нужна помощь. Но князь демонов увлеченно гнал бегущий левый фланг и, похоже, не собирался останавливаться.

— Гонца, — потребовал я. Когда за спиной раздалось: «Слушаю, господин!» — не оборачиваясь, приказал: — Скачи к Лю Юю. Передай ему приказ. Оставить преследование и вернуться к горящему лагерю. Ударить в тыл тех, кто держит фронт с отрядом Юань Мао.

— Слушаюсь!

Солдат умчался, а я подумал, что лучше призрачный шанс, чем совсем никакого. Вряд ли у вестового получится ночью, среди всей этой неразберихи, найти Воина и передать ему мой приказ. Но вдруг? Все равно это лучше, чем бессильно наблюдать за тем, как превосходящий численностью противник медленно, но верно перемалывает центр моих засадных сил.