Максимилиан Уваров - Плач по мечте

Давид крепко зажмурился и, сжав зубы, сдавленно застонал. Артем тяжело выдохнул и благодарно поцеловал чуть приоткрытые губы Давида.

— Сейчас бы в речке купнуться, — улыбнулся Давид, переводя дыхание.

— Ага… — Артем перелез через него на свое место и раскинулся звездой поверх одеяла, — еще бы выпить морса из смородины, тот, что мама приготовила.

Тела медленно остывали, а порывы холодного ветра, свистящего в щелях между досок, заставили ребят быстро юркнуть под одеяло. На этот раз Давид сам прижался к Артему, положил ему голову на плечо.

Вспышки молний и раскаты грома прекратились, но дождь не стихал. Он барабанил по дырявой крыше барака и проникал в щели между досок крыши.

Дверь в кладовку открылась. На пороге стояла взволнованная Роза. Она бросила взгляд на ребят, мирно спящих в обнимку на диване. В этот момент Давид закинул ногу на Артема и откинул одеяло. Роза тихо охнула и прикрыла дверь. Собравшись с силами, она снова открыла дверь и сказала громким шепотом:

— Артем! Тема! Проснись, сынок, — когда Артем заворочался и открыл глаза, она добавила: — Евочке плохо. Сбегай до больницы. Врачей позови.

Когда дверь закрылась, Артем повернул голову в сторону Давида, тихо чертыхнулся и накрыл его одеялом.

В больничном покое был полумрак. Пахло лекарствами и хлоркой. Артема встретил молодой врач и, выслушав причину его прихода, пошел поднимать бригаду скорой помощи.

У Евы оказался сердечный приступ. Осмотрев больную, врачи уложили ее на носилки и унесли в карту скорой помощи. После того, как врачи ушли, Артем направился было к выходу, но Роза его остановила.

— Артем, нужно поговорить, — серьезно сказала женщина.

— Мама Роза… — Артем мялся у двери. — Давай не будем. Ты все не так поняла.

— Что я не так поняла? — подняла брови женщина. — Додик совсем голый в обнимку с тобой в кровати может значить что-то другое?

— Он не в обнимку… вернее, в обнимку, но он не… Черт! — Артем развернулся и, подойдя к кровати Евы, плюхнулся на нее. — Понимаешь, мам. Я люблю его. И как брата, и как друга, и еще как… Я сам не знаю, как это произошло.

— Ты соблазнил моего мальчика! Моего чистого, светлого мальчика до греха довел, — Роза заплакала. — Горе мне! Как теперь людям в глаза смотреть! Как ты мог? Я тебя как родного приняла. Полюбила, как сына, а ты моего мальчика погубил!

— Мама! — на пороге стоял Давид. — Артем ни при чем. Это я первым к нему стал приставать. Я люблю его, мама!

— Сынок! — в глазах Розы было удивление и испуг. — Что ты такое говоришь? Он парень, Доденька! Ты не можешь его любить!

— Почему? — Давид стоял в дверях, нервно кусая губы.

— Так… — первым пришел в себя Артем, — во-первых, нам нужно закрыть двери. Тут, конечно, все свои, но, думаю, слышать про это никому не стоит, — Давид кивнул и закрыл дверь. — Во-вторых, мама Роза, я тебя понимаю. Я сам бы любому по морде двинул, если бы мне пару месяцев назад сказали, что у меня будет роман с парнем.

— Ты просто запудрил моему мальчику голову своими рассказами о будусчем. Зачем ты ему врал? — спросила Роза.

— Мама, он не врал. Это правда! — топнул ногой Давид. — И прекратите во всем винить Артема!

— Ты веришь, что он пришел из будусчего, де знал твоего отца? — приподняла брови Роза.

Артем встал, подошел к Розе, снял с шеи веревку с шекелем и протянул ей.

— Вот… Это осталось мне на память от Иосифа. Он хранил эту монетку всю жизнь. И еще фотографию. Я по этой фотографии тебя с Давидом и узнал, — женщина удивленно смотрела то на монету, то на Артема. — И еще… Мама… так случилось, что мы влюбились. Мы никому не можем довериться. Я не прошу нас понимать, мам, но кто, как не ты, можешь принять нас такими?

Роза только тяжело вздохнула и, взяв в руку шекель, тихо заплакала.

Завтракали в полной тишине. Роза поставила перед ребятами миску с вареными яйцами и хлебом. Ее глаза были красными и припухшими. Артему с Давидом тоже не удалось уснуть. Оставшуюся часть ночи и утра Давид ворочался и вздыхал, а Артем лежал на спине и смотрел в потолок.

— Мальчики, — прервала молчание Роза, — я всю ночь думала, — она на секунду замолчала и внимательно посмотрела на ребят. — Если ви уверены, что это… это настоящее чувство, то я… Я хочу, чтобы ви били счастливы, — выдохнула она. — Не скажу, шо это решение мне далось легко, и не скажу, что я таки это одобряю. Я даже не понимаю, как такое может быть, но… Я вас обоих очень люблю. Главное, шобы про это никто больше не узнал. Поэтому, Темочка, ты там в лавке у себя найди щеколду какую. Неровен час, кто к вам заглянет. Зойка, например. Она любительница за вас от отца прятаться.