Максимилиан Уваров - Плач по мечте

Роза дала Артему горячего морса, натерла ему грудь вонючим скипидаром и замотала горло теплым шерстяным платком. Выходя из комнаты, она посмотрела на щеколду, обернулась и тяжело вздохнула.

— Тем, — Давид уселся на диване и серьезно посмотрел на Артема, — вчера… ну… — его щеки вспыхнули. Он заправил черную прядь волос за красное ухо и продолжил. — Тебе вчера понравилось?

— Понравилось, — Артем улыбнулся и почесал шею, которую колол шерстяной платок. — Если честно я никогда таким не занимался.

— Я тоже, — опустил глаза Давид, — а это считается, что мы ну… что между нами что-то было?

— Конечно считается, — уверенно кивнул Артем. — Правда, это был не совсем секс, но было приятно.

— Секс? А как тогда по-настоящему заниматься сексом? — у Давида загорелись глаза, и он подвинулся поближе.

— Ну-у-у… — Артем задумался, — не скажу, что я в этом что-то понимаю… вернее, я знаю, как надо… вернее, не то чтобы знаю. Вернее… — поняв, что просто не сможет рассказать о гейском сексе Давиду, Артем смутился и замолчал.

— Тем… я не маленький, — нахмурился Давид.

— Ты не маленький, но понимаешь… это как-то может прозвучать грязно и напугать тебя, — Артем попытался взять Давида за руку, но тот дернулся и отстранился.

— Рассказывай, — уверенно кивнул он.

— Понимаешь… Ну, можно его… ну… член… в попу, короче, — выдохнул Артем.

— Как в попу? — Давид широко распахнул глаза и открыл рот. — Шутишь? Серьезно туда? — он покосился себе за спину и засмеялся. — Да ну тебя, Темка!

— Конечно не шучу, — улыбнулся Артем.

— Ну, если… Я все сделаю, что ты хочешь, — уверенно сказал Давид.

— Нет, Давид, — покачал головой Артем, — я этого не хочу. Я просто хочу, чтобы ты был рядом со мной. Мне этого достаточно.

— И мне, — Давид, резко нагнувшись, жадно впился в губы Артема…

Благодаря заботе Розы и Давида Артем быстро поправился и уже в выходной вызвался идти на рынок за продуктами. Начиная с субботы в бараке панировалось грандиозное мероприятие: приготовление заготовок к зиме. В связи с этим Роза сама решила идти на рынок за солью и специями.

— Мам, мы сами все купим, — пытался ее отговорить Артем, — чего тебе на рынке делать?

— Во-первых, вас могут обвесить, обсчитать или подсунуть некачественный товар. А во-вторых, засиделась я вдали от города. Хочется на люди выйти, — объяснила им женщина.

Артем шустро толкал впереди себя пустую тележку. Давид шел рядом с ним, поедая свое любимое мороженое. Роза шла впереди них, плавно покачивая широкими бедрами, и тоже ела мороженое, которое, по ее словам, уже и на вкус забыла.

— А давайте сфотографируемся? — неожиданно предложил Артем и притормозил возле фотоателье.

— Ой, та не выдумывай, Темочка! — махнула рукой Роза. — Я и не причесана.

— Мам, ви у нас и так красавица, — Давид чмокнул мать в щеку.

— Давайте, а? На память, — добавил Артем и потащил упирающуюся Розу за руку в дверь ателье.

Хозяином оказался старый седобородый китаец. Старик усадил Розу на стул, а за ней поставил Артема и Давида. Фотограф потянул какую-то веревку, и за ними открылась картина, которая, видимо, изображала светлое будущее. На фоне ярко-голубого неба летали причудливые дирижабли. По гладким, как паркет, дорогам ездили автомобили, а по краям стояли высоченные башни.

Китаец долго присматривался к троице через объектив камеры, периодически подходя и поворачивая головы то одному, то другому.

— Улыбаимися, — прошамкал он. — Сейсас вылетит псиська!

Как все фотографы, он оказался вруном. Никакой птички так и не вылетело, зато все трое были ослеплены яркой вспышкой реактива, укрепленного на стойке над аппаратом.

— Приходити в понезельник, — кивнул им на прощанье китаец.

— Только смотри, чтоб с фотошопом… Тьфу ты, с ретушью не переборщи, — сказал ему, уходя, Артем.

— Молодой селовек, — покачал головой китаец, — обизаес! Я был лутсий худозник в своей сколе.

— Ну смотри! Чтоб все узнаваемые были, — добавил Артем и вышел за остальными на залитую солнцем рыночную площадь.

Роза торговалась как Бог. Уже через полчаса тележка, которую вез Артем, оказалась набита разными овощами, приправами и солью.

— Додя, — обратилась женщина к сыну, — ты бы отвез тележку, а мы с Темочкой еще пройдемся по рынку и на сэкономленное купим муки, кондитерского жира, дрожжей и ягод. Завтра пирогов сделаю, и мы после работы устроим чаепитие. А ты дойдешь — скажи мужикам, чтоб печку топили, и воды натаскайте к нашему приходу. Будем рассол готовить.