Максимилиан Уваров - Плач по мечте

— Мама, — Артем накрыл рукой руку женщины, — знаешь, старик… Иосиф много мне о тебе рассказывал. И сейчас я понимаю, почему он тебя так любил.

— Расскажи ей, что мне рассказывал, — поддержал его Давид.

— Я не вру, мам. Я правда его знал. Он говорил, что, когда вы познакомились, ты рукой ловила капельки дождя с зонта и на тебе было платье в синих цветах и голубая кофта. Еще вспоминал, как вы за грибами ходили и заблудились. И как ты в болоте сапог потопила, а он тебя потом до самого дома на руках нес. Рассказывал, как вам шкаф принесли и вы поссорились, споря, куда его поставить, а потом сидели на кухне и смеялись, что из-за такой ерунды поругались. Еще рассказывал, как ты любила есть сметану с солью, когда Давидом была беременная.

— Ох, — Роза слушала, прижав руку к груди, — Ёся был таким романтиком. Знаешь, Темочка, я верю, шо ты знал моего мужа. Только пусть мой Додик верит в сказки про прекрасное будусчее. Мне достаточно знать, что ты его знал, и я буду счастлива, если ты иногда будешь рассказывать об Иосифе.

— Спасибо, мама, — ответил Артем.

— За что, сынок? — Роза удивленно подняла брови.

— За то, что ты есть, — ответил Артем.

— Темка! — встрепенулся Давид. — Давай, бежим! Мы опаздываем уже!

После обеда Артем почувствовал недомогание. Его знобило, и ломило суставы. Дядя Саша посмотрел на красные щеки парня и отпустил его пораньше домой.

Артем вышел из лавки и, посмотрев на часы, решил дождаться Давида. Зайдя в аптеку, он купил аспирина и запил таблетку из фонтанчика в сквере. Артем сел на лавку так, чтобы ему было хорошо виден выход из консерватории. Таблетка подействовала, и озноб потихоньку стих, только голова осталась тяжелой и пустой.

— Эй, Псих! — окликнул его знакомый голос. — Здорово! — возле скамейки стоял Пыса с потухшей папироской в зубах. — Мне тут птичка на хвосте принесла, что ты с шаломщиками снюхался.

— Даже знаю эту рыжую птицу, — недовольно буркнул Артем.

— Так что у тебя там за дела с жидами? Вынюхиваешь чего или какой пиковый интерес есть? — Пыса сплюнул папироску на дорожку и затоптал его тяжелым военным сапогом.

— Я просто у них хату снимаю, — ответил Артем. По его спине снова пробежал холодок. Он не боялся этого мелкого фраера Пысу, но как только его дорога пересекалась с ним или кем-то из его компании, в душе Артема поднимала голову холодная и скользкая змея беспокойства.

— Так ты ж не дурак, Псих. Не поверю, что не прошелся по их сундукам. Небось, цацек всяких у них завались. Да и золотишко припрятано, — Пыса развалился рядом с Артемом на лавке.

— Да откуда у них золото? — равнодушно пожал плечами Артем. — Они беднее нас с тобой.

— Ой, не пой мне песни, — Пыса залез в свой карман, достал горсть семечек, сдунул с них пыль и закинул в рот. — Был у нас в доме до войны еврей один. Шиллер-Миллер какой-то. Так он ходил в обносках и ел только хлеб и воду, а как помер, так в его матраце полмиллиона старых денег нашли и еще коробку с золотишком в шкафу. Так что ты там посмотри как следует. Потом меня найди. Мы у них все это барахлишко экспроприируем.

Артем хотел было возразить Пысе, что у этих людей нет ни гроша, но в этот момент увидел Давида, спешащего к нему. Тот радостно улыбнулся, увидев Артема, и махнул ему рукой.

— О! — Пыса усмехнулся. — Смотри-ка, какой жиденок забавный. На бабу похож. Уж не с ним ли ты шуры-муры водишь?

— Да я тебе сейчас! — Артем подскочил и схватил Пысу за воротник футболки.

— Эй-эй! Парень! Да и ты правда Псих, — Пыса оторвал от себя руки Артема, — шуток уже не понимаешь? Ладно, — он встал, поправил ворот футболки и сплюнул шелуху от семечек на землю. — Я пошел. Если чо, узнаешь про золотишко еврейское — сам знаешь, где меня найти, — и с этими словами Пыса пошел по дорожке в сторону трамвайных путей.

— Это кто был? — спросил Давид, поравнявшись с Артемом. — Твой друг?

— Знакомец старый, — сказал сквозь зубы Артем.

— Тем, чего ты такой странный? — удивился Давид. — И глаза вон блестят.

— Да вчера под дождем промок и простыл. Трусит меня немного, — озноб и правда вернулся в его тело.

Несмотря на то, что Роза приказала Артему немедленно лечь в постель, тот вооружился молотком, раздобыл у Фимы пару гвоздей и прибил щеколду к внутренней стороне двери.

— Принимай работу, — сказал он Давиду. Он тут же закрыл дверь, щелкнул задвижкой и всем телом прижался к Артему. — Не выдумывай, — Артем приложил руку к его вытянутым трубочкой губам. — Еще не хватало, чтобы ты заразился от меня.