Максимилиан Уваров - Плач по мечте

Как только Артем принял это решение, на душе стало легко и спокойно. Камень в груди растаял, и освобожденное сердце весело забилось.

Артем прошел две улицы вверх, свернул у знакомого здания Управы к трамвайным путям, поднялся к Всесвятской церкви и, увернувшись от струи воды поливальной машины, свернул за угол.

Он уперся в невысокую пристройку, над дверью которой красовалась надпись «Скобяная лавка». На открытой двери висел тетрадный листок, на котором простым карандашом было написано: «Требуется подмастерье».

В лавке стоял полумрак. На стенах висели лопаты, метла и совки. В большой кадке стояли черенки, а в углу неровной горкой лежали алюминиевые крышки.

В центре помещения стоял стол, за которым сидел седой крепкий мужчина. Он ковырялся отверткой в старом прокопченном примусе, дымя вверх папиросой.

— Здрасьте вам, — кивнул ему Артем, сняв с головы кепку. — Работники требуются?

— Здоров, коль не шутишь, — отозвался мужчина. — А чего ты умеешь?

— Да все понемногу. Могу железо лудить. Могу клепать. В механике немного понимаю. В электрике. Могу мотор перебрать, — кивнул ему Артем.

— Мотор, говоришь? — Мужчина прищурил глаз, в который лез едкий дым от папиросы. — Пьюший?

— Да так, — пожал плечами Артем, — в праздник могу усугубить, но не злостно.

Мужчина затушил папироску, взял из-за стула два костыля, лихо вскинул на них одноногое тело и поковылял куда-то во внутреннее помещение. Вернулся он, держа в руках небольшой моторчик.

— Вот, — сказал он, кладя мотор на стол перед Артемом, — справишь мотор. Справишь — работа твоя. Какие инструменты нужны, возьмешь вон в том яшыке, — мужчина махнул головой на старый комод.

— Ногу-то где потеряли? — спросил Артем, ковыряясь в ящике с инструментами.

— Так тут и потерял, — ответил мужчина. — Две войны прошел. И хоть бы царапина. Вернулся домой, а тут на тебе. Железкой ногу пропорол, забинтовал, думал, само пройдет. А тут гангрена. До последнего терпел. Вот мне врачишки ногу-то и оттяпали.

— М-да… Неприятность, — Артем сел за стол напротив мужчины и взялся за отвертку. — Меня Артем зовут.

— Дядя Саша, — кивнул ему мужчина, с одобрением поглядывая на ловкость, с которой Артем разбирал мотор.

После того, как мотор был починен, дядя Саша поставил перед Артемом жестяную кружку с молоком и рядом положил кусок хлеба.

— Счас помоги мне кастрюли залудить. Потом домой беги. Небось, тебя мамка уже обыскалась. Завтра к семи приходи. Я что могу сам починяю. Остальные заказы тебе оставлю.

— Мамка точно потеряла, — почесал голову Артем, вспомнив про Розу. — Так я на работу принят?

— Принят, — кивнул дядя Саша, — платить буду каждный день. А это вот, — мужчина положил на стол три рубля, — тебе за мотор. Я его не смог починить, а ты вона молодец.

К трем часам Артем уже сидел на скамейке около консерватории. Мимо него чинно прошла группа молодых людей с нотными папками, потом — две девчушки с футлярами для флейты.

Только через полчаса из здания консерватории появился Давид. Он медленно шел по огромной лестнице. Видимо, почувствовав на себе взгляд, Давид поднял голову и, встретившись глазами с Артемом, улыбнулся. Он быстро побежал по дорожке в сторону скамьи, на которой сидел Артем, но, не добежав пару метров, остановился. Улыбка с его губ медленно сошла, и он молча опустился на край скамейки.

— Ты чего так долго? — проворчал Артем. — Я тебя уже полчаса тут жду.

— С преподавателем обсуждали новую пьесу, — ответил Давид, глядя вперед. — Я решил, шо ты от нас насовсем ушел, — добавил он тихо.

— Я хотел, — ответил Артем, заметив, как вздрогнули при этих словах плечи Давида, — но не смог.

— Отчего не смог? — Давид посмотрел на Артема с надеждой.

— Музыка не дала, — незло усмехнулся Артем, — да и хозяйство у меня тут. Вон воды на полив огорода нужно натаскать. Курям отрубей дать. Да и ты вон с мамой пропадете без меня, — он смотрел на Давида и в этот момент был полностью уверен, что поступил правильно.

— А куда ты хотел уйти? — спросил Давид, улыбнувшись.

— К себе, в будущее. Мне стоило только войти туда, и все… Если бы я вернулся обратно, ты бы меня уже не помнил, — сказал Артем.

— Почему? — спросил Давид.

— Вот смотри… — начал объяснять Артем, — я могу уходить к себе сколько угодно раз и возвращаться обратно. Но возвращаюсь я сюда в двадцать четвертое мая. Сколько бы тут ни прожил раньше. И выходит, что все события повторяются. Вернее, их можно изменить, но… понимаешь… я понял, что не хочу ничего менять. Ты мне веришь? — он поднял глаза на Давида.