Максимилиан Уваров - Плач по мечте

— А я типа веселый? — хмыкнул Артем.

— Артем, а кто это? — подал голос Давид.

— Знакомая моя, Зина, — ответил ему Артем, — Зина, это Давид.

— Очень приятно, — Зиночка сделала легкий реверанс, — Тем, пойдем танцевать. Вон и музыка такая красивая. Обожаю Любовь Орлову.

Артем нехотя вышел в центр площадки, обнял Зиночку за талию и медленно повел ее в вальсе. Через тонкую ткань блузки он чувствовал тепло гибкого тела. Зиночка пахла вишневой карамелью. Ее головка с аккуратно уложенными волосами касалась его подбородка, и Артем задохнулся от нахлынувшего желания. Его руки крепко обняли девичий стан и притянули ближе.

Музыка кончилась, а Артем все еще стоял, обняв порозовевшую Зиночку за талию.

— Пойдем, что ли? А то тут народу много, — шепнул ей Артем. Зина коротко кивнула и послушно пошла за ним в темноту парка.

Выбрав самую уединенную скамейку, Артем и Зиночка уселись на нее.

— Зин, ты такая… — прошептал Артем и поправил рукой кончик платка на ее голове.

— Какая? — хитро сощурилась она.

— Красивая и сексуальная, — вздохнул Артем и подвинулся к ней ближе. — Я прям как вижу тебя, мне дышать тяжело.

— Мож, ты болен? — не сдавалась Зиночка.

— Нравишься ты мне, — обиженно ответил Артем и отвернулся.

— Тем… Ну чо ты? — девушка положила тонкую ручку ему на плечо.

Артем принял этот жест как призыв. Он резко повернулся, притянул слабо сопротивляющуюся Зиночку к себе и поцеловал в губы.

Поцелуй был тягучим, горячим и приторно-карамельным. Руки Артема без труда пробрались под тонкую блузку и нащупали упругую грудь. Зиночка отвечала ему на поцелуй, и ее рука гладила Артема по плечу. Сердца обоих колотилось, как две птицы, запертые в разные клетки. Артем жадно упивался поцелуем, и его тело приятно ныло от возбуждения.

— Артем! Я замерз. Пошли до дому, — рядом со скамейкой стоял Давид.

— Ты охренел?! — рявкнул Артем, когда сладкий поцелуй неожиданно оборвался. Зиночка оттолкнула его и отодвинулась на конец лавки.

— Холодно уже и поздно. Пойдем Зойку найдем и до дома двинем, — виновато опустив глаза, сказал Давид.

— Ну-ка… Отойдем… — Артем схватил Давида за руку и оттащил подальше от лавки. Они завернули за угол и зашли в ближайшие кусты. — Ты совсем ненормальный или притворяешься? — зло шипел Артем. — Ты не видишь, что у меня свиданка? У меня уже все на мази было. А тут ты, дебил! Замерз… Домой пошли… — Артем сказал это противным голосом, скривив лицо. — Она почти уже на все согласна, ты хоть понимаешь, что ты мне все чуть не обломал?

— А с кем это Зина на лавке? — Давид раздвинул молодую листву и кивнул в сторону скамьи. Там сидела Зиночка и жеманно кокетничала с Севой-Пысой.

— Бли-и-ин… — процедил сквозь зубы Артем, — теперь точно облом!

В самом безлюдном месте парка ребята нашли Зойку в компании лопоухого Котьки Сизого. Оттащив девушку от ухажера, Артем пошел к выходу из парка, по дороге зло колошматя найденной палкой молодую листву на кустах.

За всю дорогу Артем не проронил ни слова. Войдя в кладовку, он разделся, кинул на стул одежду и лег на спину поверх одеяла, подложив руки под голову.

— Ты сердишься за меня? — Давид сидел по-турецки на диване и виновато сопел.

— А как ты думаешь? — Артем сверкнул в его сторону глазами. — Если бы не твое нытье, у меня бы все получилось.

— Что получилось? — посмотрел на него исподлобья Давид.

— Ну, может, конечно, не совсем все, но возможно, она бы мне хоть подрочила. У меня яйца уже в горле были, — Артем вздохнул.

— Ну-у-у… Если хочешь… — замялся Давид, — давай я тебе… подрочу…

Его рука потянулась к Артему и легла на ляжку. Артема подбросило на кровати, и он, откинув руку Давида, толкнул его в грудь.

— Ты совсем, что ли, охрел? — заорал на него Артем.

Давид принял исходное положение по-турецки и опустил голову вниз.

— Прости, я, наверно, что-то не так… не то… не про то… — мямлил он.

— Слушай, — немного успокоился Артем, — вот скажи мне: с какого перепуга ты решил мне дрочить? Вообще, с чего все эти пидорские замашки? Вроде растешь в почти социализме. Тут и секса нет, а ведешь себя как… как пидор.

— Тогда ночью, когда на меня напали, — тихо начал Давид, не поднимая глаз, — я лежал на мостовой, и мне было очень страшно. Потом я открыл глаза и увидел тебя… — Давид поднял на Артема грустные глаза. — Ты был таким красивым… сильным… смелым… мужественным…

— Кажется, я понял, — перебил его Артем. — Это у тебя синдром спасенного. У психологов это, наверно, не так называется, но смысл, я думаю, в этом. С перепуга ты решил, что я такой… Красивый там, сильный, смелый. А потом ты решил, что влюбился. Но это не любовь. Понимаешь?