Владимир Свержин - Крона огня

Там, на лесной дороге, когда он дал согласие отправиться посланцем к собственному отцу, едва успели отзвучать слова, на дорогу со всех сторон высыпали бойцы преданных Рейнару-нурсийцу баронов. Этот сухопарый верзила с носом, весьма напоминающим латинскую S, несомненно, рисковал, но вовсе не блефовал. Под каждое его слово были подложены реальные копья и луки. Затем, когда, ошеломленный происшедшим, Шарль направлялся обратно в замок, он всю дорогу ждал подвоха. Ждал, когда нападут на него и его людей. Ничего этого не произошло ни в пути, ни в замке. Более того, вернувшись в Форантайн, Лис устроил отменный ужин и пил за здоровье хитрюги Молота, предрекая тому славное будущее.

И вот теперь Шарль скакал по Сент-Эрженскому лесу, подбирая в уме слова, чтобы сообщить отцу приятную весть. Но на всякий случай он пару раз останавливался, разворачивался на склонах холмов, выискивая, не преследуют ли его, не спрятались ли где соглядатаи, только и ждущие момента, чтобы схватить укрывшегося в непроглядной чаще беглого майордома и на веревке притащить в столицу. Дорога позади была пуста, лишь порою крестьяне, отправлявшиеся по делам в город, медленно катили в сторону Парижа на запряженных волами громоздких возах, с каждым мигом все более удаляясь от юного всадника. Наконец, впереди показалось одиноко стоящее дерево у дороги, точно любопытный нос, вытянувшее над нею длинный поломаный сук. Оттуда следовало повернуть в чащу и двигаться по узкой едва намеченной тропке меж капканов и западней. Все остальные дороги здесь вели кратчайшим путем к вратам апостола Петра.

Вот перед глазами Шарля замаячила скрытая густой листвой хижина — приют ушедшего от мира богомольца. Небольшая калитка в каменной изгороди, обычно закрытая и подпертая камнем, была распахнута. Молодой воин напрягся, ожидая подвоха, спешился, обнажил меч и изготовился к бою. Но пустое! «Отшельник» встретил сына на пороге. Кожаная рубаха, усеянная начищенными до солнечного блеска медными пластинами, обтягивала мощный торс Пипина. Широкий пояс из буйволовой шкуры перепоясывал крепкий, будто доска, живот. На боку, совсем уж несовместимая с заповедями Святого Писания, висела прекрасная спата, с которой еще совсем недавно он направлялся отражать абарское нашествие.

— У меня отличные вести! — Шарль из Люджа бросился к отцу, распахивая объятия. — Ты не поверишь!

— Поверю. Ты похитил свою тетку, она, не заставляя себя долго упрашивать, подписала дарственную на все земли геристальского дома? Проклятый нурсийский выскочка сломал себе шею?

— Нет, увы, эта затея не удалась. Рейнар Лис неведомым мне образом сумел разгадать замысел и заманил меня самого в ловушку.

Лицо Пипина заметно помрачнело.

— Ты смог пробиться и уйти?

— Нет, он сам отпустил меня.

— Он что ж, затеял против Дагоберта заговор и желает моей поддержки? Если да, то над этим стоит подумать, он весьма ловкий пройдоха.

— Нет, он предлагает тебе прощение и возвращение привилегий.

— Вот как? — Пипин вытянул из ножен меч. — У меня в руках оружие, я жив, здоров и полон сил, а он предлагает мне свою милость? Ну нет, этому не бывать! За все, чего я достигну, я стану благодарить лишь эту холодную сталь. — Он тряхнул оружием. — Мне не нужно его прощение. Он хочет, чтобы я собственными руками накинул петлю на шею и пришел к его ногам побитой собакой. Не бывать этому!

— Но он не хочет этого, отец. Памятуя твои военные дарования и веря, что заговор во многом был измышлен чужаками, он готов дать тебе немалый отряд, чтоб ты выступил с ним против нового врага, пришедшего из-под гор. Ты вполне можешь вернуть себе пост майордома, власть, могущество, богатство. Ты будешь вспоминать эту лачугу как страшный сон…

— Этот страшный сон имел пробуждение легкое и приятное. Что бы ни обещал хитроумный нурсиец, мне это ни к чему! Я не приму из его рук даже чашу с водой в час самого изнурительного зноя!

— Но отец, — смутился Шарль из Люджа, — ведь это возвращение в Париж, власть и… меня признают твоим законным наследником.

— Я тебя признаю законным наследником. — Пипин взмахнул мечом, точно отсекая невидимую голову. — Это главное. Пройдет еще немного времени, и все эти кесари, первосвященники, вожди диких орд — все придут и склонятся передо мной. Запомни этот день, мой мальчик, этот великий день начала похода!

— Куда? — насторожился Шарль из Люджа.

— Неважно. Скоро увидишь все своими глазами. И запомни, сынок. — Лицо Пипина сияло гордым величием, таким гордым, что, окажись посреди леса римский ваятель, непременно бы пожелал использовать столь богатую натуру для изображения кого-либо из сбрендивших императоров, вроде Калигулы или Нерона. — Запомни, — продолжил он, — у нас нет врагов под горой. Там есть лишь твари, которые по божьему велению придут в этот мир, чтобы дать нам власть, могущество и все, что мы пожелаем.