Игорь Вереснев - Хроники Максима Волгина

Настроение, один раз испортившись, лучше не становилось. Одно дело – идти к цели, преодолевать трудности, терпеть лишения и опасности, зная, что, в конечном счете, победа зависит от твоей стойкости, мужества, ловкости и сообразительности. И совсем другое – когда оказывается, что и сама цель призрачная. Что даже если ты все преодолеешь, все пройдешь, награда за это окажется не той, на какую ты рассчитывал. Пусть Андирон ошибся, и не было никаких тысячелетий в анабиозе, но нуль-порталы и правда не существуют! Есть огромная сфера, построенная неизвестно когда и кем, пронизанная сетью сверхскоростных «эскалаторов». И хоть всю жизнь мотайся по ним, ближе к Земле от этого не станешь. Чтобы вернуться, нужно найти кое-что иное. Максим догадывался что, но даже мысленно произнести такие слова не решался. Если Шур скажет, что и это невозможно, тогда придется поверить в анабиоз, навсегда отказаться от надежды… как отказался Инженер. Надежда – последнее, что оставалось Максиму. Вот дойдут они до заветного сектора, посмотрят, что там, а уж потом… А пока оставалось плыть на ялике по безбрежному океану, удить рыбу, загорать под ласковым солнцем. И стараться не думать впрок.

Прежде местные океаны Максиму доводилось видеть лишь издали. Оказывается, на земные они походили разве что величиной. Во-первых, бесконечная водная гладь была не аквамариновой, а оливково-серой. И не сливалась она с изумрудным небом на горизонте, а постепенно растворялась в нем. Во-вторых, этот океан был мелким, ненамного глубже, чем Азовское море, например. В-третьих, вода в нем была пресная. В-четвертых, никаких штормов, ураганов и прочих природных катаклизмов в Сфере предусмотрено не было. Путешествовать по такому океану – одно удовольствие. Снарядил корабли – и плыви куда хочешь, открывай новые земли. Тем не менее и в Добрии, и в Од’дмере мореплавание было не в чести. Так, рыбачили, не отходя далеко от берега. Поразительная домоседливость аборигенов казалась Максиму странной. Но на шестой день плавания он понял ее причину.

Утро началось с того, что стоявшая на вахте Огница принялась его тормошить:

– Макс, проснись. Да проснись же! Глянь, что это там, впереди?

Вдоль горизонта тянулась сплошная серая полоса. Тонкая, как линия на чертеже. Но тонкость эта объяснялась исключительно расстоянием. На самом деле высота линии исчислялась километрами. Сон улетучился окончательно, и Максим сообразил – какой еще горизонт?! Нет здесь горизонта. Вчера не было. Никогда не было! А теперь появился, разделил оливковое полотно моря и изумрудное небо ровно, будто по линеечке.

– Это берег? – продолжала допытываться девушка.

Если бы они были на Земле, он бы ответил утвердительно. Да, это высокие горы на невидимом из-за горизонта берегу. Или грозовой фронт, наплывающий опять-таки из-за горизонта. Но здесь ничего не могло появляться из-за горизонта! Поверхность океана была вогнутой, а не выпуклой.

Несколько минут Максим всматривался в таинственную полосу. Затем оглянулся, выискивая глазами сфинкса. Тот спал, по-кошачьи свернувшись на юте. Будить его не хотелось, но очень уж тревожно выглядела надвигающаяся полоса без единого просвета, без конца и без края.

– Шур! – окликнул он. Сфинкс проснулся по-звериному мгновенно. Быстро взглянул на Максима и Огницу, сел. – Посмотри, что это? Берег?

Шур прищурился. Бинокль был бы весьма кстати или подзорная труба, но в Од’дмере такие штуки пока не изобрели. Что ж, глаза у сфинкса – тоже своего рода бинокль, Максим в этом не раз убеждался.

– Думаю, у океана есть только один берег, – проговорил Шур наконец.

– В каком смысле один?

– В прямом. То, что мы видим, – это энергетический барьер, огораживающий сектор.

– А-а-а… зачем они нужны, эти барьеры?

– Одно из назначений очевидно – контролировать изолированные плоские мирки легко, даже если их несколько миллионов. Контролировать огромную Сферу – трудно. Но я не исключаю, что это назначение не единственное. Мы ведь не знаем, как Сфера устроена.

Максим понимающе кивнул. Если бы жители этого странного мира объединились, криссы против них не устояли бы со всеми своими гравилетами, радужниками и прочей техникой. Энергетические барьеры – их главное оружие. И промывка мозгов вдобавок. Это еще надо разобраться, что там пониматель в голове делает. Огница слушала их разговор с тревогой в глазах. И когда Максим ей перевел объяснение Шура, спросила испуганно:

– А как же мы через этот барьер переберемся?