Игорь Вереснев - Хроники Максима Волгина

– Покушал грибочков? – язвительно поинтересовался Шур. – Я думаю, в этом лесу добычи для нас нет.

Гуня засопел огорченно, почесал макушку – берет его таки достался грибочкам. И покосился на сумку с провиантом. Максим предусмотрительно переложил ее подальше. И услышал вдруг, как в животе у кого-то из спутников громко заурчало.

– Гуня, это ты кишками марш играешь?

– Мои кишки ничего играть не могут. Они в обморок упали от голода.

– Это у меня… – смутившись, призналась Огница. – Давайте быстрее уйдем из этого мира. Он мне не нравится.

– А уж как мне здесь не нравится, – фыркнул коротышка. – Рыжая кукла верно сказала, хоть и безмозглая: уйдем побыстрее отсюда.

– Правильное предложение, – поддержал и сфинкс. И добавил задумчиво: – Если мы знаем, в какую сторону идти.

Максим удивленно посмотрел на него. О чем речь? Карта же никуда не исчезла. Потом задрал голову вверх… и понял. Пока они бегали туда-сюда, наползла туча, большущая, плотная. Теперь и не определить, где именно должно находиться светило. «Идти на северо-восток, пока не выйдешь к реке». Северо-восток – это направо, если стать к солнцу спиной. Вот именно, к солнцу…

Посыпался мелкий колючий снежок. Такой холодный, зараза! Гундарин ежился, втягивал голову в плечи, прятал руки под мышками от кусачих белых мух. И Огница вновь дрожала. Для них это был слишком холодный мир.

– Макс, что это? – стуча зубами, спросила девушка. – Ты такое видел когда-нибудь?

– Конечно, видел. У нас каждую зиму так бывает. Это снег… ну, та же самая вода, только замерзшая. – Он поймал снежинку, сжал ее в ладони. Показал капельку: – Видишь.

– Я думала, это сказки.

– Дура набитая, – буркнул себе под нос коротышка. – Я и то знаю, что такое снег, хоть никогда его не видел. Это мир гвыхов! Такой же злющий, как и они сами.

– Если это мир народа Двона, то нам лучше убраться из него как можно скорее, – вымолвил Шур. – Очень агрессивная раса.

С этим утверждением Максим был полностью согласен. Только куда убираться, непонятно.

– Не, лучше сидеть, – просипел коротышка. – Тепло экономить. Солнышко подождем.

– Давай посидим. Прижмемся друг к другу, чтобы тепло не уходило, – поддержала Огница. Хоть речь Гундарина, она, ясное дело, не поняла.

Максим хотел было согласиться с этими двумя, подвинулся ближе. Но Шур резко вскочил.

– Если сидеть – вы замерзнете. Нужно идти. Или бежать.

Бежать никто не стал. Максиму и Шуру стоило труда заставить спутников хотя бы подняться и побрести дальше.

Лес вокруг становился гуще и выше. Сперва Максиму казалось, что деревья стоят голые, что они попали в мир вечной зимы. Но нет. Малюсенькие, тонкие, бурые, как кора деревьев, листики плотно прижимались к ветвям, оттого казалось, что их и нет вовсе. Впрочем, все чаще среди корявых бурых деревьев попадались другие, с настоящей зеленой хвоей, пахнущие смолой почти по-земному. Под одной из таких «елок», опустившей лапы чуть ли не к самой земле, Гуня и заметил дыру.

– Нора… – затаив дыхание, сообщил он спутникам. Как будто те сами не видели!

– Ну, нора, и что с того? – буркнул Максим.

– Это нора, ты что, не понимаешь?! Там тепло, там сухо. Мы заберемся туда, и никакой снег нам не страшен. На Од’доме олли живут в норках. В глубоких, просторных, замечательных подземных домиках! Уютных, выстланных мягкой пахучей хвоей. Вот хвоя, вот нора. Сейчас наломаем веток, такой домик себе устроим!

– Я не советовал бы… – начал Шур.

Но коротышка его не слушал. Никто не успел и глазом моргнуть, как он юркнул под ветви дерева и скрылся в норе. А вскоре оттуда донесся его радостный голосок:

– Отличная нора! Чистая, сухая. Гладенькая.

Шур посмотрел на Максима, Максим посмотрел на Шура. Они одновременно подумали об одном и том же. И в следующую секунду Максим рванул к дыре. Шур перехватил его, остановил:

– Нет, лучше я пойду.

Лаз был узковат для сфинкса, он с трудом протиснул в него свое гибкое тонкое тело. Прошла минута, другая… И вдруг из-под земли донесся приглушенный расстоянием вопль: «А-а-а! Помогите!» Сомневаться не приходилось, так вопить мог только коротышка. А миг спустя к воплям присоединился грозный рык сфинкса.

Что происходило под землей, Максим не знал, мог лишь догадываться. Нет, он не хотел догадываться! Он выхватил станнер и ждал, не отводя глаз от черного отверстия. Огница подошла к нему, взяла за руку, крепко сжала.

– Страшно, – шепнула на ухо.

Страшно? Да, Максиму было страшно – за друзей, нарвавшихся на непонятное и оттого жуткое. А за себя? Разве ему здесь, на поверхности, что-то грозило? Внезапно представилось, как земля вокруг вспухает белыми выростами… Додумать он не успел. В отверстии зашуршало, Максим дернулся, едва не нажав на кнопку спуска… Из норы вывалился Гундарин. Трясущийся от ужаса, перемазанный грязью, но вполне целый и невредимый. Коротышка вскочил на ноги и драпанул бы, только его и видели. Но Максим уже опомнился, схватил за руку, удержал.