Иван Оченков - Мекленбургская принцесса [СИ]

— Моё почтение, фрау Анна, — поздоровался в ответ фон Гершов. — И хоть, мне и не удастся, на сей раз, воспользоваться вашим гостеприимством, я тоже рад вас видеть.

— Ну, вы ведь, не просили оставить комнату за вами?

— Конечно-конечно, я вовсе не в претензии!

— Вот и прекрасно! А как зовут вашего друга?

Бывшая маркитантка профессиональным взглядом окинула спутника померанца и на лице её заиграла странная улыбка.

— Боже мой, кого только не встретишь в славном городе Ростоке. Наш маленький трубач Мартин!

— Вы знакомы? — удивился Болеслав.

— Немного, — сухо кивнула Марта, не ожидавшая подобной встречи.

— Вот уж не думала, — продолжала трактирщица, — что и тебе может понадобиться пристанище. Впрочем, для тебя… Мартин, я могла бы найти угол.

— Спасибо, фрау Анна, в этом нет надобности.

— Я слышала, что со старшей дочерью Странника едва не случилось несчастье?

— Вы знаете, кто она такая? — напрягся фон Гершов.

— Успокойтесь, лейтенант, — твёрдо отвечала бывшая маркитантка. — Иоганн Альбрехт, сам рассказал мне об этом.

— Вы знакомы с…

— Тогда его звали рейтар Ганс и, видит Бог, в нашем эскадроне не было большего пройдохи, чем будущий герцог-странник, а ведь мы тогда ещё даже не подозревали, кто таков его приятель Мартин!

— Чудны дела твои, Господи!

— Это верно, — кивнула Анна и снова повернулась к Марте. — Скажи мне, почему ты сейчас не с принцессой?

— Она с герцогиней…

— И для тебя там нет места, так что ли? Ладно, не отвечай, я и сама всё понимаю. Вам нужна какая-нибудь помощь?

— Нет. У меня есть дом, правда я не знаю, как его найти. Не удивляйтесь, это подарок матери Иоганна. Правда, документы пропали, когда на нас напали.

— Ну, это, как раз, не самое сложное. Если всё сделано как надо, то их копии есть в магистрате. Обратитесь туда, и всё найдётся, я уверена. Правда, было бы не худо прийти с герцогским нотариусом. Так они будут быстрее искать.

— А вот и ваша еда! — появилась Кетхен в сопровождении поварёнка, тащившего немаленькое блюдо, с жареным каплуном и мелко порезанными овощами.

— Я вижу, ты расстаралась, — скупо усмехнулась трактирщица, и отошла в сторону.

Болеслав и Марта изрядно проголодались и с удовольствием воздали должное мастерству здешнего повара, а служанка, тем временем, принесла им две добрые кружки пива с высокими шапками пены.

— Спасибо, красавица! — тепло поблагодарил её фон Гершов, вызвав, тем самым, пристальный взгляд своей спутницы.

— Не за что, — игриво отвечала та, сверкнув белоснежными зубами. — Только что-то ваш друг ест совсем без аппетита. Ему, верно, не понравилась наша стряпня?

— Нет, что вы, всё очень вкусно.

— Тогда заходите к нам ещё, ваша милость, — улыбка Кетхен стала и вовсе чарующей. — Можете даже без этого буки – господина Болеслава!

— Боюсь, дорогуша, — ухмыльнулась Марта, — что у меня не получится доставить тебе столько удовольствия.

Закончив с трапезой и расплатившись, молодые люди двинулись дальше по своим делам. У хозяйки заведения было ещё множество дел, так что она не стала провожать этих посетителей, а лишь бросила им вслед беглый взгляд. Затем её взор остановился на всё ещё озадаченной служанке и губы фрау Анны невольно скривились:

— Знаешь, Кетти, — покачав головой, прошептала она: – то, что ты шлюха, я знала всегда, но вот то, что ещё и дура…

Всем в Неметчине известно, что самая, что ни на есть, весёлая жизнь у студентов. Забот у них мало, развлечений много, а экзамены, так они когда ещё будут. Правда, всё это верно лишь с одной поправкой – ежели эти студенты не русские. Вот у тех не жизнь, а каторга!

Во-первых, взяли их, недорослей, от родной матушки, да и отправили в чужедальнюю сторонушку не спросясь, а хотят ли они учения? Во-вторых, языка басурманского из них – сиротинушек никто до сей поры не ведал, обычаев не знал, да о жизни на чужбине не помышлял! А в-третьих, кормов добрым молодцам выделяли столь скудно, что, как и ноги-то с голодухи не протянули до сей поры, непонятно!

Однако, служба царская дело такое, тут не забалуешь. Сказано ехать за море постигать науку, стало быть, бери шапку в охапку, да и ступай куда велено. С государем Иваном Фёдоровичем шутки плохи, он ведь, по неизбывной доброте своей, в такую Тмутаракань загнать может, не посмотрев на то, что ты и твои предки спокон веку в московском списке числились.

Русских студентов было ровно семь человек. Выбирали их тщательно, испытывая разум и твёрдость в вере, а также хоть малую, да образованность. Ну и нашли, шутка ли – все семеро грамотные! Поперву, было их, правда, восемь, да один из недорослей – Парамон Смолин не выдержал, да в бега подался, ещё до того, как пределы государства Российского покинули. Парамошку поймали, нещадно выдрали кнутом и, как на грех, перестарались. Отдал богу душу отрок, не выдержав понуждения к наукам. Царство ему небесное, обалдую двадцатилетнему!