Иван Оченков - Мекленбургская принцесса [СИ]

— Чтобы ты понимал, простофиля. Зато он справедлив и милостив к беднякам и безжалостен к обирающим их богатеям и чиновникам!

— С чего это ты взял?

— С того, что когда он вернул себе герцогство, то первым делом приказал повесить всех сборщиков налогов и с тех пор Мекленбург процветает, хотя Иоганн Альбрехт там уже давненько не был!

— Он сбежал в дикую Московию, и тамошние дикари выбрали его своим царём!

— Зато теперь в его землях даже самая последняя крестьянка ходит в мехах, как будто она любимая дочка бургграфа! У меня кум частенько бывает в тех местах и сам всё видел. Так что его подданным не приходится жаловаться на своего господина и, ей-богу, я бы и сам не прочь стать таковым.

— Где ты говоришь, это случилось? — тихонько спросил Клауса, подошедший к нему дворянин, не обращая внимания на развернувшуюся перепалку.

— В миле [9] Германская миля – 7420 метров. отсюда, добрый господин!

— Ты покажешь мне это место?

— С радостью, только неужто вы один пойдёте на выручку маленькой принцессе?

— Ты видишь здесь ещё кого-нибудь? — вопросом на вопрос ответил тот.

— Как прикажет ваша милость.

— Ну и отлично, — усмехнулся незнакомец и обернулся к слуге, уплетавшему за обе щёки наваристую похлёбку. — Эй, Иржик, хватит стучать ложкой! Поднимайся и седлай лошадей.

— Но как же так, господин фон Гершов, — возмутился тот, — вы ведь не успели отобедать, да и кони наши ещё не отдохнули!

— Я сказал – седлать лошадей! — сдвинул брови Болек и слуга, хоть и нехотя всё-таки отправился выполнять распоряжения, ворча при этом о своей каторжной жизни.

После нескольких часов скачки, главарь бандитов, очевидно, решил, что они удалились на достаточное расстояние от места трагедии, и распорядился остановиться на отдых. Повинуясь его приказу, подручные сбросили наземь пленниц и принялись разводить огонь, чтобы приготовить пищу. Шурка, воспользовавшись свободой, бросилась к матери и, обняв её, прижалась к груди.

— Всё будет хорошо, моя милая, — попыталась успокоить её Марта. — Нас обязательно спасут.

— Это вряд ли, мадемуазель, — раздался рядом насмешливый голос Бопре. — Пока в замке герцогов поймут, что случилось, мы будем уже далеко.

— Негодяй! — процедила в ответ камеристка и наклонила голову к дочери, чтобы не видеть самодовольного лица предателя.

— Зато богатый! — весело засмеялся тот, ничуть не чувствуя себя оскорблённым.

— Оставьте его, матушка, он просто дурак! — неожиданно для самой себя выпалила Шурка и с вызовом посмотрела на француза. — Да-да, вы просто недоумок, мсье! Немного терпения и вы вполне смогли бы жениться на моей матери, и, получив в награду титул и земли, безбедно жить до конца своих дней! Но, поскольку, всеблагий Господь озаботился дать вам только смазливую наружность, совсем позабыв о мозгах, этой блестящей будущности вы предпочли ремесло вора и разбойника!

— O la la! — не удержался от возгласа гугенот, — оказывается у юной принцессы весьма острый язычок! Но я не обращаю внимания на оскорбления, полученные от глупых маленьких девочек. Тем более что моя награда будет достаточно велика…

— Единственной наградой вам будет кусок стали, пронзивший ваше чёрное сердце! И, честного говоря, я не могу понять только одного, почему нанявший вас человек до сих пор этого не сделал?

— Теперь я вижу, мсье, что вы меня не обманули и это действительно дочка Странника, — прервал их перепалку главарь разбойников. Оказывается он давно подошёл и, хотя принцесса и Бопре говорили вполголоса, прекрасно слышал все их слова.

— Что это значит? — оскорбился предатель, услышав об обмане. — Я человек чести!

— Я заметил, — хмыкнул в ответ бандит и примирительно поднял руки. — Простите, но в отличие от вас, я хорошо знал её отца и не мог не узнать эту мерзкую манеру. Она сказала едва ли несколько слов, и чуть было нас не поссорила, а вот если бы пленником был он, мы бы уже звенели шпагами!

— Он такой Цицерон?

— Гораздо хуже, мсье, он сам дьявол!

— Могу я узнать, сударь, — переменила тон Шурка, — что у вас за дело до человека, именующего себя моим отцом?

— Зачем тебе это знать?

— Хочу понять, для чего вы это делаете?

— В этом нет никакого смысла…

— В этом идиотском похищении? Очень может быть! Кстати, у вас странный акцент, вы датчанин или, может быть, швед?

— Я человек, которого твой папаша лишил всего! — прорычал потерявший терпение главарь разбойников. — Это всё, что нужно знать тебе и твоей матери-шлюхе!