Иван Оченков - Мекленбургская принцесса [СИ]

— Если вы, таким образом, пытаетесь отомстить Иоганну Альбрехту, то впустую тратите время, — тихо ответила ему девочка. — Моему отцу нет никакого дела до нас.

— У нас будет время это выяснить, — хмыкнул вернувший себе самообладание бандит.

— Если вы не имеете намерения убить нас сразу, то прикажите развязать мою мать.

— Хорошо, — кивнул тот головой, решив, что всё равно не переспорит упрямую девчонку и выразительно посмотрел на Бопре. А пока тот развязывал преданную им женщину, презрительно процедил в сторону Марты:

— Фрекен, научите свой приплод держать язык за зубами, а то я ведь могу и не выдержать!

Через минуту мать развязали, и она смогла, наконец, обнять свою дочь.

— Что на тебя нашло? — встревоженно спросила она. — Ведь этот страшный человек мог убить тебя!

— Если бы его цель была именно в этом, — так же тихо шепнула ей Шурка, — у него было к тому много возможностей. Впрочем, ты права, не стоило его дразнить.

— Знаешь, на мгновение мне показалось, что я слышу твоего отца. Он тоже любил, чтобы за ним всегда оставалось последнее слово, хотя и никогда не переходил крайней черты. Ты очень похожа на него.

— Поверь мне, я не польщена, — буркнула девочка.

— Отчего ты так ненавидишь его?

— Господи, да за что же мне его любить? Он обольстил и бросил с ребёнком наивную девушку, которая непременно пропала бы, не позаботься о ней его мать.

— Не смей так говорить, ты ведь ничего не знаешь о том, как это произошло!

— Хорошо-хорошо, — сразу же пошла на попятную Шурка, видя как разволновалась её мать. — Вот выберемся из этой передряги, ты мне сразу же всё в подробностях расскажешь, а теперь давай попробуем отдохнуть. Кажется, наши похитители что-то приготовили, возможно, и нас покормят.

Так и случилось, через полчаса им принесли по куску мяса и чёрствого хлеба, дав запить его ключевой водой, набранной из текущего неподалёку родника. Похоже, главарь разбойников, кто бы он ни был, собирался продолжить путь рано утром, а пока приказал всем набираться сил, перед предстоящим путешествием. На ночь Марту снова связали, причём настоял на этом Бопре, помнивший, как давал камеристке уроки фехтования. Принцессу Клару Марию не стали подвергать подобному унижению, ограничившись тем, что привязали за лодыжку к ближайшему дереву крепким шнуром. Ещё одной "милостью" от похитителей стал грубый плащ, брошенный пленницам.

Шурка доверчиво пристроилась на груди Марты и попыталась заснуть. Пусть она не была ей настоящей матерью, но, как видно, чувства маленькой девочки передались попавшей в её тело взрослой женщине, и та чувствовала невероятную привязанность к своей нынешней маме. Та скоро заснула, чувствуя, как рядом с ней бьётся маленькое сердечко, а вот самой принцессе сон долго не шёл. Она пыталась разобраться в своих чувствах к человеку, который считался в этом мире её отцом, и никак не могла прийти к определённому выводу. С одной стороны, он не совершил ничего выходящего за рамки привычного для своего круга поведения. Напротив, он не забыл свою любовницу и даже, по-своему, заботился о ней, присылая подарки и дав дочери своё имя и титул. С другой, она испытывала просто иррациональную злость по отношению к самодовольному мужлану, бросившему на попечение матери обесчещенную им девушку с прижитым от него ребёнком.

Возможно, дело было в том, что Шурка сама росла безотцовщиной. Отец ушёл от них, едва она родилась. Старшая сестра – Алёна ещё хоть как-то помнила его, а вот Саше достались лишь неровно оторванные половинки фотографий и глухое молчание рано постаревшей матери в ответ на расспросы дочки. "Нет, мой Ванька не такой, он бы меня никогда не бросил! — внезапно подумала она, и ей вдруг стало грустно. — Господи, а ведь я звала его, тогда!" – обожгла сознание новая мысль. "А вдруг он тоже где-то в этом мире, раз уж я здесь?" Впрочем, это показалась ей уж совершеннейшей дичью и девочка, сбросив последние остатки сна, решительно отогнала их от себя.

Все вокруг спали, включая их охранника. Возможно, где-то были бодрствующие часовые, но девочка их не видела. Ногу ужасно давил узел от шнура, которым она была привязана к дереву и она попыталась его поправить. Неожиданно Сашу осенило. Дело в том, что Иван, о котором она только что вспоминала, служил на флоте и, вернувшись, показывал разные занятные штуки, в том числе – как вяжутся морские узлы. Тот, что был у неё на ноге, назывался не то шкотовым, не то шлюпочным, но главное было не в названии, а в том, что его было легко развязать. Нужно было только знать как. Зажмурившись до боли в глазах, она попыталась восстановить в памяти его пояснения. Затем, ещё раз всё хорошенько ощупав, решилась и через несколько секунд оказалась свободной. Теперь можно было попытаться улизнуть, однако мысль о том, что придётся бросить мать показалась ей кощунственной. К сожалению, ту вязал другой разбойник, и даже беглый взгляд, брошенный на узел, со всей отчётливостью показал, что она с ним не справится.