Иван Оченков - Мекленбургская принцесса [СИ]

— Что это значит? — ледяным голосом спросила Катарина.

— Прошу прощения, ваше высочество, но я совершенно не знаком ни с этими письмами, ни с их содержанием, — хладнокровно отвечал епископ.

— Барон, что это за письмо?

— Ваше высочество, — с поклоном отвечал Кароль, — это письмо короля Богемии Фердинанда к Кристиану Датскому. Вы можете ознакомиться с письмом лично и убедиться в его достоверности.

— Как оно к вам попало?

— Видите ли, ваше высочество, ваш царственный супруг давно подозревал преподобного отца в неблаговидных поступках, и именно поэтому приказал выслать того из подвластных ему земель. Однако, как вам известно, господин епископ не торопился исполнять это повеление и всячески старался уклониться от отъезда. Именно поэтому я был вынужден отдать приказ о слежке за ним.

— Вы осмелились следить за епископом! — не удержался от восклицания Горн.

— Увы, господин полковник, у меня не было иного выхода…

— Продолжайте, господин барон, — прервала их Катарина.

— Во время слежки выяснилось, что господина епископа постоянно навещает причетник собора Хаузе…

— Действительно странно, — осклабился швед, — причетник приходит к епископу!

— После каждого такого визита, — невозмутимо продолжал Кароль, — оный Хаузе неизменно отправлялся в порт и через различных негоциантов отправлял послания.

— И вы полагаете это предательством?

— Терпение, господин Горн, дойдёт дело и до предательства. Итак, наблюдение доподлинно установило, что причетник является доверенным лицом господина епископа и помогает ему вести весьма значительную переписку. Разумеется, эта переписка могла иметь вполне невинный характер, однако несколько дней назад в Росток прибыл гонец от короля Фердинанда, передавший причетнику послание, которое я вам только что зачитал.

— Это письмо несомненно изобличает коварство короля Кристиана, — решительно заявила Катарина, — но как оно связано с господином епископом?

— Не далее как вчера, причетник попытался отправить обратное послание, и был при этом схвачен.

— Обратное послание?

— Именно так; впрочем, извольте:

Мой дорогой друг, я с огромным удовлетворением получил присланный Вами документ. Рад сообщить Вам, что наше предприятие развивается по намеченному плану, несмотря на некоторые досадные препятствия. Так, ко двору прибыл доверенный человек узурпатора с инструкциями от него. Как нам удалось выяснить, он должен сформировать компанию наёмников и, используя её как охрану, увезти герцогиню и наследника в Москву. К сожалению, у меня нет возможности помешать этому плану и более того, я вынужден оставить их двор. Впрочем, полагаю, моё дальнейшее присутствие не является необходимым, поскольку присланный Вами документ сможет убедить даже самого последнего маловера.

— Интересное письмо, — задумался Горн, — однако оно не подписано и не указывает на господина епископа напрямую.

— Я совершенно ничего не знаю и об этом письме, — снова подал голос Глюк, — это наверняка какие-то интриги!

— Соблаговолите взглянуть ещё и сюда.

— Что это? — удивлённо спросил швед, разглядывая поданный ему листок бумаги. — Какие-то каракули…

— Это урок его высочества Карла Густава, — охотно пояснил фон Гершов, — однако обратите внимание не на то, что начертал наш принц, почерк которого, увы, действительно далёк от совершенства, а вот на эту строчку.

— Не понимаю, к чему вы клоните?

— Сравните почерк в письме и в этой строчке. Вам не кажется, что сходство очевидно?

— Да, пожалуй…

— Дайте-ка посмотреть, — протянула руку Катарина и, получив листок, внимательно его изучила, — да, я помню. Вы, ваше преподобие, тогда пеняли принцу на отсутствие успехов в каллиграфии и укоряли в невнимательности на уроках Закона Божьего. Это ваш почерк, не так ли?

— Ваше высочество, — закричал Глюк, — это заговор! Я ни в чём не виноват! Дайте мне оправдаться!

— Замолчите, негодяй, — вспыхнула шведская принцесса, — у вас ещё будет возможность оправдываться перед королевским судом! И я очень надеюсь, что он обойдётся с вашим преосвященством без всякого снисхождения. Увести его!

Подоспевшие стражники тут же заломили голосящему епископу руки и потащили прочь. Пошедшая пятнами Катарина, проводив его преосвященство злобным взглядом, решительно двинулась по направлению к своим покоям. Остановившись у дверей, она обернулась к фон Гершову и Горну и заявила срывающимся голосом: