Иван Оченков - Мекленбургская принцесса [СИ]

— Нет, что вы. Она переехала сюда совсем недавно.

— А откуда?

— Я не знаю, она никогда не говорила об этом. А почему вы спрашиваете?

— Да так просто.

— Вам что-нибудь ещё надо?

— Нет, хотя, послушай, а не говорила ли твоя хозяйка о Московии?

— О Московии… — задумчиво протянула девушка, — не знаю… вообще, с тех пор как наш добрый герцог стал её царём, там побывали многие ростокские негоцианты, а московиты стали бывать здесь… но, говоря по совести, я не слышала от фрау Анны ничего по этому поводу.

— Хорошо, ты можешь идти. Я позже приготовлю свою одежду.

— Ну, если вы ничего больше не хотите, — присела служанка в книксене, — то с вашего позволения…

Выйдя от постояльца, Кетхен сморщила недовольную гримасу на своём хорошеньком личике и, пробормотав: "Можете сколько угодно интересоваться фрау Анной, на неё у вас денег всё равно не хватит", — побежала вниз.

Оставшись один, молодой человек, не раздеваясь, рухнул на кровать, и какое-то время лежал без движения. В голове его прихотливо вертелись обрывки мыслей, но на душе было пусто. Ещё один чужой город на его долгом пути, ещё одна холодная постель. Хотя последнее обстоятельство можно было исправить: миловидная служанка поглядывала на него с явной благосклонностью. Вот только зачем? Разве купленная любовь может охладить жар, иссушающий его душу вот уже несколько лет! Да разве вообще существует она, эта проклятая любовь? Когда-то давно сердце его получило тяжёлую рану. У него было всё, о чём мог мечтать пятый сын небогатого провинциального дворянина. Начав служить у юного принца-изгнанника, он вместе с ним поднимался ступенька за ступенькой по очень крутой лестнице. У принца появился свой отряд – и братья фон Гершовы стали в нём офицерами. Голова его украсилась герцогской короной – и в их карманах зазвенели звонкие монеты. Сюзерен стал мужем шведской принцессы – и к его людям стали приглядываться отцы семейств в чаянии выгодных браков для своих дочерей. Казалось, ещё немного – и жизнь удалась! И вот эту весьма многообещающую карьеру он кинул под ноги прекрасной женщине… И что получил взамен? Теперь он изгнанник, лишённый чести и всякого будущего, а его возлюбленная лишь посмеялась над ним. Прошли годы, боль понемногу утихла, и вот он увидел ту, которая лишила его покоя и будущего. Боже, какая бездна разочарования! Как можно было влюбиться в эту пустую, взбалмошную девчонку? Как можно было променять службу у ставшего легендой герцога-странника на… на что, чёрт возьми, он её променял? От тягостных рассуждений его отвлёк деликатный стук в дверь.

— Войдите, — буркнул он, с неудовольствием уставившись на входящего.

Как оказалось, это снова была Кетхен.

— Хозяйка спрашивает вашу милость, не угодно ли вам принять ванну с дороги?

— Ванну?

— Ну да, ванну. Хотя, наверное, правильнее называть её бочкой, но она довольно большая, и горячей воды у нас сколько угодно…

— Что же, я не прочь. Пожалуй, я приму ванну, и ещё…

— Что угодно вашей милости?

— Принесёшь в мою комнату ужин и бутылку рейнского вина.

— Как прикажете; что-нибудь ещё?

— Сама приходи…

Утром Болеслав проснулся с тяжёлой головой. Кетхен уже убежала, и лишь растерзанная постель свидетельствовала, что страстная ночь с ней не приснилась бравому лейтенанту. Стол был заставлен грязной посудой и несколькими бутылками, оплетёнными лозой. К несчастью, ни в одной из них не сохранилось ни капли живительной влаги, и молодой человек беззлобно выругался:

— Вот же чертовка, и в постели даст фору любой маркитантке, и пьёт не хуже иного рейтара!

Судя по всему, этим таланты девушки не исчерпывались, потому что, несмотря на такую занятость, привести в порядок его одежду она успела. Одевшись, он спустился вниз и тут же наткнулся на хозяйку.

— Доброе утро, господин Болеслав, — поприветствовала она его, — вы будете завтракать?

— Доброе утро, фрау Анна, пожалуй, я съел бы чего-нибудь.

— Возможно, вы хотите ещё вина?

— О, нет… вчерашнего было вполне достаточно!

— Тогда, быть может, пива?

— От пива не откажусь, и яичницу с ветчиной, пожалуйста.

— Как вам будет угодно.

Позавтракав, молодой человек пришёл в доброе расположение духа и, поблагодарив за завтрак, направился по своим делам. Прежде ему приходилось бывать в Ростоке, и потому ориентировался он вполне уверенно и без труда нашёл нужный ему дом. Собственно, это был не дом, а городской собор, где ему надо было спросить причетника и отдать ему послание. Причетник оказался пожилым человеком с измождённым лицом и внимательными глазами.