Иван Оченков - Мекленбургская принцесса [СИ]

Это бы удар ниже пояса. Во время урока вышивания Шурка утащила несколько иголок с нитками и сшила из лоскутов подобие человеческой фигурки и набила её обрезками ткани и ниток. У неё были руки и ноги, а на лице пара глаз из пуговок и вышитый мулине [5] Мулине – цветные нитки для вышивания. рот. Надо было ещё волосы из бахромы сделать, но она не успела. Впрочем, кукла и без того получилась на славу. Во всяком случае, ни у кого такой не было. Обычно игрушки делались из дерева, в крайнем случае, скручивались из пучка соломы, но почему-то пока никто не догадался их шить. Возможно, потому, что даже самые маленькие лоскуты шли в дело – на одежду или одеяла.

— Какая прелесть! — округлила глаза девочка.

— Можешь оставить её себе!

— Хорошо, принцесса. Но если мы попадёмся, то скажите, будто вы мне приказали!

— Что это ты стала такой церемонной? Не бойся, в случае чего, я всё возьму на себя.

Дальше было дело техники. Поменявшись с подружкой платьями, Шурка, как ни в чём ни бывало, пробежала по двору и выскользнула из замка.

— Привет, банда! — весело крикнула она мальчишкам, заскучавшим, ожидая её.

— Здравствуйте, ваша светлость, — растерянно воскликнул Гюнтер и попытался изобразить поклон, глядя на который девочка не могла удержаться от смеха.

— Ха-ха-ха, видел бы ты себя со стороны!

— Простите, но вы теперь принцесса…

— Прекрати немедленно! Либо мы по-прежнему друзья, либо я больше не приду!

— Не обижайся, Клара Мария, — хмыкнул Руфус. — Просто мы уж думали, что тебе не удастся вырваться. К тому же, мы давно не видели тебя в платье и растерялись. Ты ведь раньше приходила одетая как мальчишка!

— Ну и как вам? — осведомилась Шурка, недоверчиво хмыкнув.

— Сказать по правде, оно идёт тебе гораздо больше, чем мужской костюм!

— Вот и носите такие тряпки, раз уж они вам нравятся! — рассвирепела подружка. — Ну-ка, где моя шпага, я вас сейчас и в платье вздую так, что мало не покажется!

— Вот это по-нашему, — широко усмехнулся Руфус, а его приятель с поклоном вручил девочке деревянный клинок.

— Возьмите этот меч, принцесса, и ведите в бой своих верных вассалов!

— Становись в позицию, болтун, и защищайся!

Такие походы случались далеко не каждый день, и юная принцесса надеялась, что они останутся тайной для матери и бабушки, но не тут-то было. Если сонные няньки и могли перепутать Гретхен и Клару Марию, а стража не обратить внимания на девчонку в простом платье, то уж о Хильде этого сказать было никак нельзя! От природы вредная и склонная ябедничать, племянница управляющего была до крайности уязвлена высокомерием новоявленной принцессы и обдумывала планы мести. То, что она сама виновата в подобном отношении, ей, разумеется, и в голову не пришло. Так что когда она увидела знакомую фигурку, выходящую из замка, и удостоверилась, что это именно Клара Мария, Хильда поняла, что пробил её час.

В тот день Шурка снова удрала к своим приятелям и с упоением дралась с ними на деревянных шпагах, затем они вдоволь искупавшись в речке, грелись на солнце, и, наконец, распрощавшись, разошлись, каждый в свою сторону. Первый звоночек, что что-то идёт не так, прозвенел, едва она вошла в замок. Стражник, обычно не обращавший на шнырявших туда-сюда детей никакого внимания, вдруг внимательно посмотрел на неё и сделал знак своему товарищу. Затем, оказалось, что калитка в герцогский садик, из которой она обычно выходила, оказалась закрытой. Бежать к себе ей пришлось через парадный вход, где её немедленно перехватили служанки.

Через минуту злоумышленница стояла перед герцогиней и матерью и выражения лиц обеих не внушали ей ни малейшего оптимизма.

— Где вы были, ваша светлость? — нервно спросила Марта, и сам тон вопроса, а также то, что она прибегла к титулованию, со всей ясностью показали, что дело худо.

— Я гуляла, — обречённо вздохнула Шурка.

— И где же?

— В окрестностях замка.

— Чудно!

— Матушка, простите, но…

— Никаких "но"!

Девочке ничего не оставалось, как стоять, сжав зубы, и, упрямо сдерживая слёзы, выслушивать всё, что мама и бабушка думают о её безответственном поведении. Герцогиня, впрочем, больше молчала, но когда она заговорила, Шурке стало совсем плохо.

— Вы поступили очень дурно, Клара Мария, — необычно скрипучим голосом заявила она. — И ваш проступок, несомненно, заслуживает наказания. И будьте уверены, что ваша светлость получит его полной мерой, равно как и ваши няньки, допустившие преступную небрежность, не говоря уж о маленькой сообщнице, которую вы себе сыскали.