Иван Оченков - Мекленбургская принцесса [СИ]

— Ладно, я пошла, — прекратила их пикировку Шурка. — Завтра увидимся.

— Конечно, пошли, — заторопилась вместе с ней подружка. — Тебя все ждут, а мы тут болтаем.

— Может, ты всё-таки скажешь, что случилось?

— Да говорю же – не знаю! Но говорят, что госпожа герцогиня получила какие-то важные вести и тут же приказала найти тебя. Так что пойдём быстрее, а то мне до смерти любопытно, что же такое стряслось?!

Времени переодеваться не было, и заинтригованная девочка так и отправилась в покои герцогини в фехтовальном костюме. Помимо бабушки и матери, там присутствовал герцог Август и управляющий замком герр Кнопс.

— А вот и вы, юная фройляйн, — поприветствовала её бабушка. — Долго же вас пришлось ждать.

— А мне показалось, что это молодой человек, а не ваша воспитанница, — усмехнулся её супруг.

— Прошу прощения у ваших высочеств, — поклонилась Шурка, причём, поскольку приседать в штанах было глупо, сделала это по-мужски. — Я не знала, что могу понадобиться вам.

— Идите сюда, дитя моё. Случилось нечто очень важное, и при этом, напрямую касающееся вас.

— Да, я слушаю.

— Мы только что получили известие о блистательной победе нашего сына – Иоганна Альбрехта над войсками его кузена королевича Владислава Ваза!

Слушая говорившую торжественным голосом бабушку, Шурка никак не могла понять, каким образом это событие могло быть связано с ней. Но спрашивать не стала, здраво рассудив, что бабушка сама всё расскажет.

— Перед сражением наш сын счёл за благо отдать все необходимые распоряжения, на тот случай… — голос Клары Марии дрогнул, и она велела: – читай, Марта!

Бледная как смерть камеристка взяла в руки свиток и начала читать вслух:

Я, Иоганн Альбрехт из рода Никлотингов, милостью Божией, Кайзер и Самодержец всей России, многих стран государь и обладатель, Великий герцог Мекленбурга, Князь Вендена, Шверина и Ратцебурга, граф Шверина, Ростока, и господин Штатгарда, находясь в трезвом уме и полной памяти, сим объявляю, что если всемилостивейший Господь призовёт меня на свой суд, то я завещаю все свои владения, титулы и средства в Свящённой Римской империи германской нации, моему сыну принцу Карлу Густаву Мекленбургскому.

Из этих средств ему надлежит выделить в качестве приданого моей дочери, принцессе Евгении, сумму в двадцать тысяч гульденов единовременно, а также ренту в пять тысяч гульденов ежегодно. Помимо этого, наша дочь получает пожизненное право проживать в любом замке нашего герцогства по своему выбору.

Помимо того, ему надлежит позаботиться о Кларе Марии Рашке, воспитаннице моей матушки герцогини Клары Марии Брауншвейг-Вольфенбюттельской, Мекленбург-Стрелицкой, урождённой принцессы Померанской, которую я признаю своей дочерью и объявляю принцессой Мекленбургского дома. После замужества означенной принцессе Кларе Марии в качестве приданого должна быть выплачена сумма в десять тысяч гульденов единовременно и пожизненная рента в тысячу гульденов.

Ничего не понимающая Шурка удивлённо обводила присутствующих глазами, тщетно пытаясь сообразить, что всё это значит. Вроде бы папаша поимел совесть и признал её, но сделал это всё-таки как-то странно.

— Я никак не пойму, — неуверенно протянула она.

— Да что же тут непонятного, — всплеснула руками герцогиня. — Отец признал тебя. Ты теперь – принцесса!

— Это как раз понятно, бабушка. Неясно другое – за кого я должна выйти замуж?

— Что?!

— Ну, я ведь правильно поняла, что содержание и приданое я получу только после заключения брака?

Слова девочки на мгновение ввели в ступор всех присутствующих. Первым пришёл в себя герцог Август и громко засмеялся. Секунду спустя к нему присоединилась жена и даже в глазах матери мелькнула смешинка. Только управляющий продолжал сохранять каменное достоинство, вероятно, считая неприличным проявлять эмоции в присутствии герцогской четы.

— Всё не так плохо, дитя моё, — смогла, наконец, выговорить герцогиня Клара Мария и кивнула Марте. — Продолжай.

Та взяла со стола другой документ и, погасив улыбку, продолжила чтение:

Я, Иоганн Альбрехт, Великий герцог Мекленбурга, третий этого имени, князь Вендена, Шверина и Ратцебурга, граф Шверина, Ростока и господин Штатгарда, находясь в трезвом уме и полной памяти, сим объявляю, что воспитанница моей благородной матери герцогини Клары Марии Брауншвейг-Вольфентбюттельской и Мекленбург-Стрелицкой, урождённой принцессы Померанской, известная как Клара Мария Рашке, является моей дочерью и принадлежит к славному роду Никлотингов.