Иван Оченков - Мекленбургская принцесса [СИ]

— Как давно вы приехали? — спросил он у Болеслава, приняв свёрток.

— Вчера.

— Вы не слишком торопились, — заметил причетник, впрочем, без тени осуждения в голосе.

— Полученные мной инструкции совершенно однозначно требовали прийти сюда до обеда, — возразил ему Болек.

— Верно, — скупо улыбнулся тот, — приятно иметь дело с таким пунктуальным молодым человеком. Теперь приходите через три дня, и тоже до начала дневной молитвы. Если ответное послание будет готово, то вам его отдадут.

— А если нет?

— Если наши планы изменятся, вам сообщат, — проигнорировал его вопрос причетник. — Где вы остановились?

— В трактире "У дядюшки Пауля".

— Хорошо, я знаю это место. Ступайте, молодой человек.

Вернувшись в трактир, лейтенант снова застал там толстого господина Мильха, с жалобной улыбкой поглядывающего на фрау Анну и печальным голосом рассказывающего ей какую-то душещипательную историю.

— Вот видите, фрау Анна, до чего меня довела моя доброта, — изливал он душу трактирщице. — Я относился к этому мальчишке, как к собственному сыну, а он так со мной поступил!

— Да что же случилось, господин Мильх? — участливо спросила она его.

— Как, вы не знаете? — удивился он, — наш герцог снова собирает армию!

— Что, простите? — удивлённо переспросил Болеслав.

— Ну да, — обернулся пивовар к новому слушателю, — он прислал указ о наборе целого полка пехоты, и теперь все городские бездельники только и толкуют о том, как бы стать под знамёна герцога-странника!

— И что в этом дурного, — мило улыбнулась фрау Анна, — бездельники на то и бездельники, чтобы думать о войне и лёгких денежках, которые на ней можно заработать. Правда, большая часть из них не доживёт до той поры, как увидят хотя бы пару гульденов, но так уж устроен этот мир!

— В том-то и дело, милая фрау Анна, — с жаром подхватил толстяк, — бездельники об этом только толкуют, а мой Фриц сбежал и он-то далеко не бездельник!

— Но вы можете обратиться с жалобой в магистрат, и вашего подмастерья вернут вам.

— О чём вы говорите, — печально вздохнул он, — в прошлый приезд герцога у меня тоже сбежал подмастерье, и я так и сделал. Но Иоганн Альбрехт, едва приехав, казнил герцогского казначея, затем взыскал все недоимки по налогам. Потом на него случилось это ужасное покушение… в общем, все очень перепугались, так что никто в магистрате и слушать меня не стал. Хотя надо сказать, он тогда завалил заказами наших портных и оружейников, и они были очень довольны. А то, что у папаши Мильха сбежал подмастерье, не отработав положенный ему срок, так кому это интересно!

— Да уж, вам не позавидуешь, — посочувствовала ему трактирщица.

Что ей ответил пивовар, Болек не дослушал, прямиком направившись в свою комнату. Следующие три дня он провёл в тягостном безделье. Поскольку заняться было решительно нечем, то днём он гулял, прислушиваясь к разговорам на улице, или вовсе валялся на кровати. Ночи проходили несколько веселее, поскольку их скрашивала Кетхен, но скоро и она ему приелась. Наконец наступил третий день, и молодой человек направился в собор. Присев на скамью, он внимательно выслушал проповедь до конца, и направился к выходу. Никто не попытался что-либо ему передать, так что оставалось только ждать. Впрочем, тем же вечером к нему постучали.

— Входите, — лениво отозвался он, и из-за двери показалось личико Кетхен.

— Прошу прощения, — прощебетала она, — но какой-то господин спрашивает вашу милость.

— Хорошо, я сейчас иду, — отозвался он и стал накидывать камзол.

— Давайте я вам помогу, — шагнула к нему девушка.

— Не стоит, я сам справлюсь, — сухо отозвался он, застёгивая портупею.

— Вы так переменились к своей бедной Кетхен… — надула она губки.

— С чего ты взяла? — возразил Болек.

— Я всё вижу, — вздохнула служанка, — в первый день вы назвали меня милой, на второй – красавицей, а теперь только что не отворачиваетесь…

— Тебе показалось, просто я немного устал. Так где, ты говоришь, ждёт этот человек?

— Он сказал, что будет ждать вашу милость у конюшни, — отозвалась девушка и проводила постояльца грустным взглядом. Потом вздохнула и, шмыгнув носом, пробормотала: – Все мужчины одинаковы! Этот хоть не скряга…

На улице уже темнело, но человека, пришедшего на встречу, Болеслав заметил сразу. Он был одет как горожанин, а его лицо скрывал капюшон.

— Это вы меня искали? — спросил лейтенант, и вдруг, повинуясь какому-то наитию, положил руку на эфес.