Сергей Шевелев - Серебряный крест [СИ]

— Я, кажется, поняла! — воскликнула Селена. — Вы пытались воссоздать этот «диск Белонце».

— Вы очень проницательны, фройляйн Селена. — Венцель встал и, скрестив руки на груди, стал взволнованно ходить из одного угла комнаты в другой. Лицо его как-то сразу осунулось и постарело, а на висках появилась испарина. — Да, вы не ошиблись, — повторил немец, повернув голову в сторону девушки. — Все эти годы я думал только об этом. За прошедшие после войны годы я стал прекрасным инженером, я изучил сотни книг, провел тысячи экспериментов. В пятьдесят восьмом году я почти вплотную подошел к тайне Шаубергера, не хватало самой малости, но эта малость сводила на нет плоды более чем десятилетнего труда.

— Вы что, хотите сказать, что построили этот самый аппарат заново? — спросил Полозов.

— Представьте себе, но это так. По роду своей деятельности я, как говорил вам ранее, был допущен практически ко всем основным узлам. Не буду останавливаться на тонкостях, но мне удалось заполучить большинство рабочих чертежей и схем. Остальное додумывалось годами. Камнем преткновения стали некоторые узлы основного двигателя.

— А вы не предлагали Шаубергеру сотрудничать с вами?

— Неоднократно. У него тоже там не особо клеилось сотрудничество с «янки», особенно после того, как он окончательно отказался продать им тайну двигателя, сославшись на то, что этот проект может быть реализован только тогда, когда на Земле не будет армий и войн.

— И какой был результат?

— Тот же самый… Спустя полгода он вернулся в Европу, а еще через год умер в нищете от рака. Узнав о возвращении Шаубергера от своих агентов, я сразу кинулся искать с ним встречи, но Виктор ее старательно избегал. Лишь за несколько дней до его смерти, мне удалось, наконец, установить точное местонахождение инженера. Но когда я приехал, было уже поздно…

— Ясненько, — усмехнулся Полозов, потираю руками заросший щетиной подбородок. — Профессиональный разведчик стал профессиональным инженером с целью разгадать тайну восьмого чуда света. Ну а сюда-то вы как попали, господин Венцель? И, кстати, я все думаю: откуда вы так хорошо говорите по-русски?

— О-о, сразу два вопроса, — Венцель взял с камина щипцы и снял нагар со свечей. — Отвечу сначала на второй, как более короткий. Видите ли, Виктор Иванович, дело в том, что моя юность прошла в Советской России. Первые годы НЭПа, первые международные договора большевиков с Западом. Мой отец — инженер-электрик, помогал Советам в строительстве электростанций, так что за те семь лет, что я провел у вас, вполне было возможно неплохо выучить русский язык. Потом, в конце тридцатых, я снова вернулся в вашу страну, но уже несколько в другой ипостаси.

— Занимались шпионажем?

— Ну зачем так грубо? — скривился немец. — Занимался разведывательной деятельностью против потенциального противника, только и всего. А вот что касается вашего второго вопроса… Потребовалось еще около пяти лет, чтобы довести работы по созданию основного двигателя до конца. В январе шестьдесят пятого у меня все было готово, и я решился на первый испытательный полет. Вы понимаете, я не мог, разумеется, воссоздать «диск Белонце» в таких размерах, каким он был у нас в сорок пятом; мой аппарат был гораздо меньших размеров и одноместный; меньшей была и мощность двигателя. Во всем остальном — это была вполне приличная экспериментальная модель, которая, по моим расчетам, должна была по своим параметрам не намного уступать машине, изготовленной в «Зондербюро-13» двадцать лет назад… — Штандартенфюрер нервно выхватил из пачки очередную сигарету. Было очевидно, что последняя часть повествования не доставляла ему приятных воспоминаний. — Как сейчас помню… Раннее утро четвертого февраля; лишь узенькая полоска зари виднеется на востоке, воздух чист и прозрачен, а на западе еще мерцают огоньки звезд…

— Сейчас разрыдаюсь, — вздохнул Полозов. — А вы оказывается романтик, господин Венцель. Время нынче позднее, нельзя ли побыстрее услышать окончание вашей истории и узнать: чего вы хотите от нас.

— Как вам будет угодно… Запуск прошел успешно. Высоту в пять тысяч метров я набрал за какие-то полторы минуты и направился к шведским берегам. Над Германией, а тем более над восточной зоной, находящейся под контролем ракет Варшавского договора, я экспериментировать не хотел. Аппарат хорошо слушался управления и уверенно держал почти две скорости звука. Я молнией промчался над Балтикой, совершил ряд головокружительных маневров у южного побережья Швеции, и уже, было, собрался лететь домой, как вдруг заметил, что нахожусь в соседстве с двумя истребителями с эмблемами ВВС шведского королевства. Вероятнее всего меня приняли за НЛО, тогда эта тема была очень модной, но мне, сами понимаете, встречаться с кем-либо было не резон. Я заложил резкий вираж с резким снижением скорости, благо маневренность аппарата это легко позволяла делать; шведы проскочили мимо меня, и тут я решил, чтобы окончательно от них оторваться, дать форсаж на полную мощность двигателя. Потом, конечно, я понял, что делать этого было ни в коем случае нельзя, но в тот момент состояние эйфории оттого, что дело всей моей жизни успешно завершено, владело всеми чувствами…