Михаил Кисличкин - Взвод «пиджаков»

– Потому что я теперь людовка, себя не обманешь. Зря ты меня тогда спас, лучше бы ярл меня расстрелял. И навсегда останусь людовкой, этого уже не изменить. Значит, надо привыкать быть человеком и ладить с людьми, не так ли?

– Людовка? – Наморщил лоб парень. – Что-то такое тетмаг в суде тебе говорил…

– Это общий термин. Так раньше называли связавшихся с людьми неодов. Вступить в брак или другие тесные отношения с человеком для неода и особенно для неодки – нечто на грани извращения или предательства расы.

– Но почему? Мы ведь похожи, разница только в цвете глаз и волос! А, идеология… понятно, – устало сказал Илья, опустив глаза.

– Не только идеология. Дело в том, что у людей рождаемость лучше, чем у нас. Наибольшее количество детей, родившихся от женщины неода – шестеро, но это единичный зафиксированный случай, обычно гораздо меньше. И беременность мы переносим труднее, чем люди. Но от связи человека и неода тоже может родиться потомство. Проблема в том, что их дети всегда становятся людьми, гены, отвечающие за способность к магии, в таком браке не наследуются. У детишек даже глаза белые, человеческие. Поэтому еще до войны к таким союзам относились очень плохо. А уж сейчас… Если неоду-мужчине связаться с человеческой женщиной еще как-то простительно, то женщине вообще нет прощения. Спутаться с низшим существом и рожать людей вместо неодов – это предательство расы.

– Так ты вроде ни с кем из нас не…

– Да какая уже разница? – Сильно покраснела Ая. – Дело в принципе. Я ношу вашу форму, получила от людей медаль, на моих руках кровь трех неодов. Я дралась с тетмагами в суде Альрова и убила двоих. Пусть они и преступники, но я прервала три неодские жизни. Все, конец, прежней Аи больше нет. Никакого прощения мне уже не заслужить. У меня теперь два выхода – или головой в петлю, или плюнуть на все и начать новую жизнь людовки.

– Или сдать меня своим и все же заслужить прощение. Не говори, что ты об этом не думала.

– Да на кой ты неодам в виде безвольного чучелка нужен? Ультамит от тебя откажется, как только поймет, что ты выполняешь чужую волю, а не сам принимаешь решения. Ты посредник, своей силы у тебя нет.

– Не убедила.

– Да наплевать. Сказала же, что не буду уговаривать. Ты сам устроил мне допрос с пристрастием.

– Не убедила, – вздохнул парень. – Но знала бы ты, Аечка, как меня задолбало каждый день утром, днем и вечером забирать у тебя силу и все время ждать от тебя подвоха. Спас, значит, спас, лети птичка. Держи силу.

– Что?

– Держи силу, говорю. И лечи. У меня голова болит и вообще – плохо мне.

«Маг рядом запрашивает силу. Отклонить, разрешить?»

«Разрешить».

«Принято».

Мягкое сияние от рук Аи окутало парня, и ему сразу стало легче. Боль отступила, холод исчез, в голове разлилась приятная легкость. Девушка сосредоточенно водила ладонями над его головой, прислушиваясь к своим ощущениям, как будто пыталась нащупать что-то вслепую. Затем решительно убрала одеяло, в которое кутался студент, сияние усилилось, захватив всю верхнюю половину тела парня, а ладони ведьмы заскользили уже по его телу, забираясь под униформу и прикасаясь к обнаженной коже. Только эротики в этом не было никакой. Выражение лица ведьмы было Илье знакомо – точь-в-точь как у деда в гараже, когда он перебирал карбюратор от своей старой капризной «семерки».

– Как у нас все запущено, – бурчала она себе под нос. – Спектр ауры грязный, энергоканалы спутанные, биоритм неровный. Посмотрим, что у нас в голове, – ууу… Сосудики, у тебя, Илюша, истончились. Вместо потоков – почти пульсация, но это мы поправим… а вот такое количество капиллярных микроразрывов точно никуда не годится. Посмотрим, что тут можно сделать… Так, сиди ровно, не дергайся.

Лечение заняло не меньше получаса. Когда сияние рук Аи погасло, а девушка отстранилась от парня, Илья почувствовал себя просто отлично. Ничего не болело, тело просто переполняла энергия. Рот почему-то сама собой растягивала глупая ухмылка.

– Анестезирующая эйфория сейчас пройдет, и ты захочешь спать, – сказала Ая. – Постарайся уснуть, хотя бы часа на два, во время сна лучшая регенерация. Я тебя подлатала, как умею, но не все повреждения можно снять полностью. Все, я тоже ложусь, вымотал ты меня.

– Было так тяжело?

– Не столько тяжело, сколько работа очень кропотливая. Ты был не сломан или поврежден, как раненые, ты изношен, как старик. А мы не умеем лечить старость. К счастью, у тебя еще неплохой запас сил и твой организм способен регенерировать ткани. Ну и доступ к открытому источнику чистой силы помогает.