Андрей Круз - Двери во Тьме

Когда пленный понял, что я делаю, – он закричал. Закричал как-то по-детски, визгливо и протяжно, какую-то длинную извиняющуюся фразу, из которой я не понял ни единого слова. Я лишь гнал его быстрее и быстрее, а затем его колени со стуком ударились о борт, он взмахнул руками и вывалился на дорогу. И гнавшаяся за нами черная тварь прямо в прыжке изогнулась и накрыла его собой, почти сразу погасив отчаянный крик. А мы из двух автоматов синхронно ударили по ней, и, кажется, на этот раз точно. А затем чудовище и его жертва исчезли в темноте. И больше за нами никто не гнался до самого Сальцева.

В Сальцево въехали с рассветом – вроде как заря новой жизни нас встретила. После того как проехали тамошнее КПП, даже полегчало. Гоняться там за нами будет уже проблематично: нравы здесь жесткие, местные чужим хулиганить не дают. Всю дорогу я натягивал на себя оторванный от полушубка лоскут: когти хмыря как ножами прошлись, безнадежно загубив хорошую вещь. Теперь новый тулупчик покупать придется.

После КПП Федька вел машину аномально медленно – видать, и его отходняк накрыл. Мы с Настей тоже сидели молча, нахохлившись и привалившись друг к другу, чтобы совсем уж холод не донимал. И когда машина остановилась возле «Купеческой», я с удивлением обнаружил, что ног под собой совсем не чую. И не от холода даже, хоть он тоже повлиял, а от какого-то тихого отупения – совсем всяких душевных сил лишился.

– Ты чего? – спросила Настя, с удивлением глядя на то, как я поднимался с дощатого пола кузова, словно столетний старец.

– Водки хочу, вот чего, – пробормотал я. – А потом проспать сутки. Сил никаких не осталось.

Она с удивлением подняла брови, но ничего не сказала. Может, и вправду поняла меня. Правда, чуть позже мнение высказала:

– Сначала поспи, а потом ладно, можешь и водки. Я даже с вами посижу.

– Эх, как я тебя все же люблю, – сказал я со всей возможной признательностью, притянув ее к себе за плечо.

Номера в гостинице нашлись. Молодой крепкий парень в уже традиционной безрукавке из дубленой овчины, больше похожий на бандита, чем на клерка, со стриженой головой и набитыми костяшками кулаков, но при этом безукоризненно вежливый, полистал толстый журнал записи постояльцев, затем выложил на стойку два ключа с большими бирками, сказав:

– Вот этот одноместный, – он толкнул к Федьке ключ с номером «15», – а вот этот двухместный, для вас, – он посмотрел на Настю. – В номере душ, холодильник, как сами понимаете, за окном. Баня есть, надо только предварительно заказывать.

Мы с Настей переглянулись, но ничего не сказали – черт его знает, что там ближе к вечеру будет, – может, засну до завтра, а может, и напьюсь до непотребного состояния. Мне это очень даже необходимо сейчас.

Подхватив сумки, пошли по коридору: Федька к своей комнате, а мы к лестнице, которая была в самом конце. Остановившись у двери, Федька сказал:

– Если проснешься – стучись. Нам бы еще с Серегой, по-хорошему-то, встретиться надо, «кюбеля» еще забрать и на гостиничную стоянку поставить, да и к Горынычу забежать, а то он послезавтра опять товар в Углегорск пошлет, а нас там нет уже. Пусть тогда остальное деньгами отдает, я думаю.

– Это точно, – кивнул я. – Совсем из башки вылетело, а ты – гляди, соображаешь.

В Горыныча мы с Федькой вроде как инвестицию сделали: он взялся в Углегорск кабель отправлять, с хорошей для нас прибылью, но тут вот как все повернулось.

– Так я же не душегубствовал всю ночь, – гыгыкнул Федька. – Это у тебя все мальчики кровавые в глазах. Кстати, а пленный куда делся?

– А ты не заметил? – удивился я.

– Нет, на КПП только увидел, что вас двое в кузове.

– А-а, – протянул я, покачав головой. – Ну ты с трех раз угадай тогда. А я пока посплю.

Номер был не слишком просторным, но вполне уютным, в сальцевском стиле, то есть все вполне современно с виду, насколько возможно. Кровать широкая, только матрас, как всегда, набит ватой вместо современных, мне привычных. Большой шкаф, столик, два креслица, маленькое бюро, оно же туалетный столик. Душевая плиткой отделана, причем хоть и простенькой, но вполне приличной – явно где-то научились делать. Жить можно, в общем, пока не подыщем себе чего-то постоянного.

Что-то у нас жизнь совсем резко повернулась – надо строить ее заново, пожалуй. Вплоть до источников дохода. Кстати, с чего жить-то будем? Пока деньги есть, хватит эдак пару лет прожить, ни в чем себе не отказывая, а дальше чего? Надо что-то начинать. Мародерку по мрачным местам пока никто не отменял, но… сколько так проживем? Сомневаюсь, что очень долго: туда каждая поездка как русская рулетка. Ладно, придумаем что-нибудь.