Кирилл Мамонтов - Хронокорректоры

– Можно поступить еще радикальнее, – осторожно вставил Рома. – Разместим еще одну приподнятую башню на корме. Как вы знаете, американцы и французы уже строят броненосцы со ступенчатым расположением башни среднего калибра над башней главного калибра. Мы же получим шесть или даже восемь двенадцатидюймовых стволов бортового залпа при двухъярусном линейно-ступенчатом или, вернее, линейно-возвышенном расположении башен. Увеличенные габариты корабельного корпуса должны обеспечить запас плавучести как для установки столь массивных башен, так и для прикрытия стальной броней не только ватерлинии, но и всего надводного борта.

Они скороговоркой добавили: мол, хорошо бы вдобавок сократить избыточное количество малокалиберных пушек, которые неизбежно будут сметены большими снарядами во время артиллерийской перестрелки. Вконец обнаглевший Рома даже заикнулся про желательность увеличения главного калибра до 14 дюймов, да длины ствола с 40 до 45 калибров, а также упомянул возможную замену кривошипно-шатунного механизма более совершенным турбинным двигателем. Не оставаясь в долгу, Георгий убеждал в необходимости построить хотя бы немногочисленный отряд броненосных крейсеров по типу японского «Асамы».

Когда они наконец устали говорить, выдохлись и принялись за чай с пирогами, кораблестроители не выглядели чрезмерно воодушевленными. Складывалось впечатление, что даже волны эмпатизатора не смогли внушить предкам правильные мысли о следующем поколении флота.

Предложенные хронокорректорами перемены были встречены скептическими возражениями. Григорович и Щенснович сомневались, сумеют ли артиллеристы организовать эффективный огонь из пушек, установленных на разной высоте. После видимых по выражению лица колебаний Макаров присоединился к их мнению. Тем временем Крылов прикидывал карандашом на бумаге очертания и примерные размеры корабля с линейно-возвышенными башнями.

Исход спора решил главный инспектор Кутейников, задумчиво сказавший: мол, есть в ваших словах разумное зерно, только никак мы не успеем разработать настолько революционный проект до начала постройки новых броненосцев.

– Тут на несколько лет работы, господа, хотя замысел весьма интересен и перспективен, – сокрушенно резюмировал главный инспектор. – Однако приведенные доводы слишком убедительны, поэтому невозможно нам строить корабли прежнего проекта на верную погибель.

– Что вы предлагаете, Николай Евлампиевич? – заинтересовался Макаров.

– Видел я в той тетрадке один чертеж, англичане от идеи той еще в начале прошлого десятилетия отшатнулись…

Георгий первым понял, о чем говорит главный кораблестроитель империи:

– Четырехбашенный броненосец Уоттса и Фишера!

– Совершенно верно. Мы уже строили на Черном море трехбашенные броненосцы, мы построили четырехбашенный крейсер «Адмирал Нахимов». Проект подобного корабля можно разработать очень быстро, и японцы не успеют нам ответить равноценной серией броненосцев. А насчет турбин – это вы, юноша, погорячились.

Предки дружелюбно посмеялись. Крылов, как младший среди современников, быстро записывал основные требования к новому проекту под диктовку Макарова и Кутейникова. Рома подсказал ему: дескать, хорошо бы изменить конструкцию броневых рубок, а то все осколки внутрь отражаются. Внезапно Макаров произнес упавшим голосом:

– Господа, вы представляете, насколько трудно будет убедить Морское министерство и… – он не стал упоминать государя, но все поняли, кого имеет в виду адмирал, – принять столь решительное изменение броненосной программы?

Риторический вопрос вызвал общую пессимистичность. Рома даже начал продумывать, как бы попасть на прием к императору и уболтать его величество при помощи эмпатизатора. Известно же, что десятком лет позже венценосный полковник Никола станет фанатом очень больших дредноутов – может, и сейчас будет очарован грандиозностью замысла… Однако Кутейников предложил более простой путь к успеху.

– Принять такое решение может лишь генерал-адмирал, – сказал он уверенным тоном. – Как только будут готовы наброски проекта, я отправлюсь в Париж и переговорю с великим князем Алексеем Александровичем.

– Да пребудет с вами Сила, – прошептал Гога.

Услыхав его, Николай Евлампиевич оптимистично согласился:

– Вы правы, князь, с нами сила крестная!

Через два часа хронокорректоры садились в московский поезд, плохо представляя, к каким результатам приведет их кавалерийская атака на историю. Оба сильно сомневались в успехе, но понимали, что сделали максимум возможного. Теперь оставалось лишь ждать развития событий, то есть исхода Русско-японской войны.