Кирилл Мамонтов - Хронокорректоры

– Могу подтвердить сведения по «Канопусу», «Голиафу» и другим кораблям этой серии. Броненосцы «Формидэбл», «Иррезистэбл» и «Имплекэбл» заложены весной и летом, так что у меня пока нет точных цифр по ним. Что же касается еще не заложенных кораблей, по ним вообще мало что известно. Между тем в таблице этих господ приводятся названия броненосцев «Куин» и «Принс оф Уэлс».

– Что же смущает вас, Иван Константинович? – удивился Кутейников.

Помедлив, Григорович отчеканил:

– Ваше превосходительство, меня смущает, что строительство указанных броненосцев начнется лишь через два года, если не позже. Иными словами, названия кораблей пока не утверждены, хотя нашим гостям каким-то образом известны… – Моряк вновь угрюмо покосился в сторону самозванцев и продолжил: – И еще, осмелюсь доложить, меня смущает, что бумаги эти писаны не русскими людьми. Извольте взглянуть.

Он протянул тетрадку сидевшему во главе стола Крылову. Алексей Николаевич внимательно вчитался, перевернул страницу, наморщил лоб и проговорил недоумевающим тоном:

– Вы правы, Иван Константинович. Писавший грамотностью не отличался.

Тетрадь пошла по рукам, и взгляды читавших становились настороженными. Ход их мыслей понять было нетрудно: что, мол, за малограмотные нахалы вздумали поучать нас, да еще неизвестно – может, вы иностранцы, а русскими только прикидываетесь… Роман панически подумал: «Вот и попались на мелочи! Мы же писали, как обучены, без ятей и «i» с точкой, а современной грамоты не знаем! Хорошо, если просто на порог укажут, а ведь могут и жандармов вызвать!» Сделав равнодушное лицо, он сказал невпопад, как студент, отвечающий на невыученный вопрос экзаменационного билета:

– Ну насчет названий все понятно. Один чиновник Адмиралтейства за бутылкой виски проговорился: мол, корабли получат именно такие названия…

Перебив его жалобный лепет, Гога небрежно сказал с ужасным грузинским акцентом:

– Это я писал, генацвале. Я не такой грамотный, в гимназию не ходил, у папаши в имении жил, около Батума. Учитель из деревни к нам домой приходил, уроки мне давал. Только учитель тоже был не совсем грамотный…

Смутившись, Григорович попросил у князя прощения, каковое было благосклонно даровано его сиятельством. Торопясь увести разговор от неприятной для гостя темы, Крылов осведомился, что известно господину военному агенту о четверке японских броненосцев. Стараясь не встречаться взглядом с обиженным князем, Григорович доложил:

– Точные сведения пока не опубликованы в надежных справочниках. Однако я побывал на заводе Армстронга в Эльсвике, где строится «Хатсузе». Судя по разметке, броненосец получится саженей на шесть длиннее «Цесаревича» при близкой ширине.

Крылов уточнил тревожно:

– Увеличенное отношение длины к ширине даст японцам лишний узел скорости.

Между тем Кутейников, продолжавший изучать конспекты «путешественников», вернул тетрадь Роману, заинтересованно выразив свои впечатления:

– Весьма любопытные чертежи у вас нарисованы. Как понимать прикажете?

– Мы как раз собирались перейти к основной части наших предложений, – сообщил Гога и ядовито добавил: – К сожалению, кое-кто начитался рассказов мистера Конан Дойля и возомнил себя Шерлоком Холмсом.

– Ах, полно вам, князь, – примирительно сказал Роман. – Господа, таким образом, считаем доказанной теорему… то есть я хотел сказать: все согласны, видимо, что проекты броненосцев следует переработать, пока не начато строительство.

– И в Тулоне, и в Филадельфии работы начнутся не раньше лета, – подтвердил Кутейников. – Так что вы предлагаете, господа? Сделать корпуса броненосцев на десять саженей длиннее да на сажень шире, довести водоизмещение до восемнадцати тысяч тонн, а толщину брони – до десяти дюймов, ну и превзойти японцев, установив с каждого борта по две дополнительные шестидюймовки?

– И это, безусловно, сделать необходимо, – осторожно произнес Георгий уже почти без акцента. – И хорошо бы вместо паровых машин Бельвиля поставить более совершенные широкотрубные котлы Ярроу или Уилкокса. И продумать рациональное разделение корпусов на отсеки, чтобы повысить непотопляемость… Однако главное даже не в этом, господа…

Он замолчал, опрокинул в себя рюмку коньяка, допил чай и посмотрел на слушателей. Все люди XIX века с очевидным интересом ждали продолжения. Теперь гостям из несветлого будущего предстояло сказать самое важное, что позволило бы осуществить решительную коррекцию времени в грандиозном масштабе.