Кирилл Мамонтов - Хронокорректоры

Едва бойцы полуроты разместились в кузовах, из дверей здания вокзала вышли Сталин, Подвойский, Дзержинский, Крыленко, охраняемые питерскими боевиками «товарища Юзефа». Вожди сели в грузовик с крытым кузовом, и колонна зарычала моторами.

Матросы сидели как попало, но Роман заставил всех расположиться вдоль бортов, держать винтовки наготове и следить за окрестностями.

– Верно говорит, – поддержал его Назар. – Увидишь опасность – стреляй.

Как говаривали классики, начинало смеркаться. В полумраке ноябрьского вечера злоумышленники легко могли бы обстрелять грузовики из-за любого забора, но никто не напал на них. Изредка сигналя клаксонами, колонна добралась до бывшего губернаторского дворца, ставшего резиденцией Ставки Верховного Главнокомандующего.

Вокруг здания стояли караулы гвардейского Литовского полка. Охраняемые полуротой, посланцы новой власти вошли в просторный кабинет, где ждали представители Совета, городского гарнизона и шесть генералов, успевших спороть погоны.

Роман знал о ситуации в Ставке по вышедшим в конце 50-х годов мемуарам генерала Бонч-Бруевича. Последний в настоящее время занимал пост командира гарнизона и одновременно был членом Совета. Прибывший утром на паровозе бывший генерал Одинцов должен был предложить ему принять у Духонина пост начальника штаба Ставки, но Бонч-Бруевич, исходя из сложных соображений, отказался. По его мнению, поскольку Николай Николаевич Духонин исполнял обязанности не начштаба, но главковерха, принимать у него должность должен был вступавший в эту должность Крыленко.

Если бы все пошло, как в известной реальности, вечером сегодня, 20 ноября, одетый в гражданское генерал Духонин должен был войти в стоящий на путях поезд Крыленко. Вокруг поезда соберутся десятки солдат, матросов и красногвардейцев – наверняка не слишком трезвых. Вооруженная толпа, считавшая Духонина главным виновником бегства врага революции Корнилова, потребует выдать генерала на расправу. Попытки Крыленко – наверняка не слишком решительные – предотвратить самосуд и уговорить толпу разойтись не принесут успеха. Угрожая оружием, матросы оттеснят Крыленко, ворвутся в вагон, выволокут перепуганного Духонина на перрон. Здесь кто-то убьет генерала штыковым ударом в спину – по официальной версии, это сделает неустановленный уголовник, проникший в ряды отборных революционных отрядов.

И разгорится братоубийство.

Так должно было случиться, но Роману – пусть даже не без помощи загадочного Левантова – удалось немного изменить ситуацию. Теперь кроме Крыленко в Ставку приехали более разумные руководители, да и встреча с Духониным произойдет не на темном вокзале, а в этом доме, под надежной охраной полусотни стволов. Пришелец из будущего совершил пресловутое МНВ – минимальное необходимое воздействие – и очень надеялся, что избавил Отечество от грандиозного кровопускания.

Бонч-Бруевич зычным командирским голосом приветствовал гостей и представил генералов: генерал-квартирмейстера Гришинского, начальника военных сообщений Раттэля, а также, без уточнения должностей, назвал Лукирского, Сулеймана и Гутора. Духонин, на самом деле переодевшийся в цивильное, безвольно стоял среди остальных, нагнетая уныние обвисшими усами. Он произнес лишь короткую фразу: дескать, передает полномочия новому главковерху и просит не убивать генералов и офицеров Ставки, поскольку за все принятые решения несет ответственность лично он.

– Полномочия принял, – сказал Крыленко и добавил, не скрывая презрения: – Никто не собирается вас убивать, что бы ни говорили некоторые паникеры… Призываю всех генералов и офицеров продолжать исполнение прежних обязанностей. Прошу Михаила Дмитриевича Бонч-Бруевича принять обязанности начальника штаба Ставки. Что касается гражданина Духонина, то вы, Николай Николаевич, будете отправлены под арестом в столицу, где Совнарком примет решение о вашей дальнейшей судьбе.

– Меня расстреляют или растерзают по дороге, – уныло выдохнул Духонин. – Прошу только пощадить мою семью.

Неожиданно нарком Сталин, которого подобная церемония, кажется, развеселила, поманил пальцем Левантова и громко произнес:

– Пусть наша Кассандра скажет, какое наказание положено гражданину Духонину.

Георгий поперхнулся, долго кашлял, а потом гаркнул, как на строевом смотре:

– Заключить в концентрационный лагерь до полной победы коммунизма в мировом масштабе!