Олег Измеров - Дети Империи

– Простите, фройляйн…

– Лиза. Можно просто Лиза, без «фройляйн», если надо, так и позовите: «Лиза!» – так короче. Я всегда здесь буду.

– Лиза, покажите мне этот дом. Вы давно здесь работаете?

– Нет, недавно. Временно… потому что могу по-русски.

– Вот и хорошо. Показывайте.

– В доме два жилых этажа, – начала она, – на первом этаже здесь гостиная, вот там столовая, из нее дверь на кухню, блюда носить, ванная… а здесь хозяйственная кладовая, и рядом моя комната днем и заночевать. Вот здесь лестница, так… можно пройти наверх. Прошу вас, герр Виктор.

– Неудобно как-то впереди дамы. Прошу вас.

– Как прикажете. – Лиза пошла по ступенькам впереди, улыбаясь и слегка поигрывая бедрами, но без явной вульгарности, просто желая привлечь к себе его внимание.

– Хорошая лестница, – заметил Виктор, – не скрипит.

– Да, совсем не скрипит, это хорошо, герр Виктор не подумает, что у нас есть привидения.

– Я не верю в привидения.

– Да, я знаю, привидений нет… но это так загадочно, когда думаешь, что в доме привидения. На втором этаже у нас кабинет, библиотека, спальня и три комнаты для гостей. А вот отсюда, – она подошла к эркеру и раздвинула шторы, – хорошо любоваться закатом.

Из окон второго этажа действительно хорошо был виден парк. Внимание Виктора привлекла соломенная крыша какого-то маленького здания, затерявшегося среди деревьев.

– А там у вас, наверное, садовник живет? Или сауна?

– Нет, садовник приходит и держит инструмент в кладовой. А это господа называют «чайный домик», только он не похож на такой чайный домик, как в Китае. Он немножко похож на охотничий домик, но там не охотятся, там пьют чай.

– Интересно.

– Он не запирается, если герр Виктор хочет, мы можем туда зайти и пить чай. Я немножко знаю чайную церемонию.

– Нет, спасибо, как-нибудь потом. А в библиотеке только немецкие издания?

– Есть на разных языках, на русском тоже. Можно взять книгу и работать рядом в кабинете. Прошу, пожалуйста. – И она открыла дверь в кабинет.

Кабинет тоже был отделан классически: большой дубовый двухтумбовый стол, круглая бронзовая люстра на отделанном дубовыми панелями потолке, книжные шкафы, дубовое обитое кожей кресло… На тумбах стола, панелях, облицовывавших низ стен, и нижних дверцах шкафов красовался один и тот же узор в виде лаврового венка. Виктор поискал глазами бюстик вождя на постаменте, но такового, к счастью, не оказалось. На столе был телефон, мраморный письменный прибор с чернильницами и часы.

– Здесь есть фернзеер… по-русски телевизор, и радио. – Лиза отодвинула створку, за которой оказались экран, шкала и ручки настройки «блаупункта». – Телевизоры здесь есть еще в спальне и в комнатах для гостей. Это простые, а цветной вы видели в гостиной, он большой, и здесь такой поставить неудобно. Вот здесь, в столе, есть такая машинка печатать маленькая и этот… у нас он называется «диктиргерет». – Она выдвинула ящик стола, где, словно кошка, свернувшаяся клубком, устроился маленький катушечный «Стуцци» цвета молочного шоколада. – Герр Виктор говорит, он записывает, потом можно слушать. Диктиргерет заменяет стенографистку.

– Понятно.

– Бар вот здесь. – И Лиза раскрыла створки бара, заполненного дорогими винами и коньяками. На одной из полок также лежали сигаретные и сигарные коробки, трубка и принадлежности для курения. – Герр Виктор хотел бы выпить с дороги? Вино, коньяк, водка?

Виктор замотал головой:

– Не надо, я сам потом. Знаете, я пока хотел бы побыть здесь, освоиться с обстановкой. Спасибо за экскурсию, Лиза, вы можете быть пока свободны.

– Тогда мне принести бутерброды? – Виктор отрицательно покачал головой. – Кофе? У нас хороший бразильский. Сигары, папиросы или герр Виктор любит трубку?

– А кальян у вас есть?

– Кальян… Он был в шкафу в гостиной. Господин хочет кальян?

– Нет-нет, я так поинтересовался. Большое спасибо.

– Если что-то понадобится, я всегда в доме. – Лиза широко улыбнулась, сделала книксен и упорхнула за дверь.

Оставшись один, Виктор прошелся взад-вперед по кабинету, затем из любопытства открыл створки бара. Там он увидел…

Автор после долгих размышлений решил не описывать, что там увидел Виктор. Ибо описывать все это великолепие, что скрывалось за дверцами из полированного дуба, надо ярко и захватывающе. Настолько ярко и захватывающе, что это, пожалуй, подвигнет кого-нибудь из читателей к пьянству и алкоголизму. Будь на месте Виктора человек, питающий слабость к спиртному, он тут же пал бы, побежденный искушением и дьявольским соблазном.